На днях мы с сыном Димой говорили про авантюризм и умение рисковать. Поскольку и его мама, и его папа — люди довольно рисковые, да и окружение у нас соответствующее, он искренне считал, что такое отношение к жизни — это вообще норма.

— Мам, ну что ты? Все люди такие. Посмотри вокруг.

А я ему говорю:

— Нет, конечно. Таких совсем немного.

Рассказала об этом Наташе Бехтеревой и она в ответ прислала мне свою статью по теме для журнала МНЕНИЕ РЕДАКЦИИ*.

Захотелось поделиться!

Склонность к риску — вовсе не базовый джентльменский набор, который выдают каждому при рождении. И это подтверждено исследованиями. Вот, например, смотрите:

В конце XX века генетики из Калифорнийского университета обнаружили, что вариант 7R гена DRD4, связанного с дофамином — нейромедиатором удовольствия и мотивации, — усиливает стремление к новизне и острым ощущениям. Людям с такой мутацией нужно чуть больше, чем чашка кофе, чтобы почувствовать всплеск дофамина.

Этот ген появился 50–60 тысяч лет назад — в период, когда Homo sapiens начал миграцию из Африки на другие континенты. Ученые предполагают: именно носители 7R шли первыми. И дело было не только в понятной необходимости, но и в любопытстве и жажде открытий, за которыми сегодня мы ходим к коучам и которые обсуждаем на сессиях психотерапевтов.

Более того, если вы родились рискованным, это вообще не гарантия успеха. Риск сам по себе ничего не дает. Вопрос в том, умеешь ли им распоряжаться)

Получать благодаря риску новые возможности, а не новые проблемы — тоже искусство.
Не терять задора после неудач, но и не скатываться в безрассудство.
В общем, тема оказалась куда интереснее, чем нам с Димой показалось в начале разговора.

Софья Чмух/Sofya Chmoukh