в «сказителях» / 鼓书艺人 поздний лао шэ заметно серьезнее, и местами появляется прямо-в-лоб-ная назидательность – через интеллигентного писателя мэн ляна он начинает объяснять, что старый китай должен уступить место новому, женщине нужны образование и освобождение, искусству – новое общественное содержание и т.д.

сам сюжет вертится вокруг фан баоцина – исполнителя традиционных сказов под барабан. после начала войны с японией его семья бежит с севера китая в чунцин. живут выступлениями: баоцин организует представления, в которых участвует его приемная дочь сюлянь. персонажей много, сюжетных арок тоже – из этого могла бы получиться хорошая семейная сага страниц на 900, но получился приятный роман выпускника школы креативного письма.

мое сердечко отдано именно этому полюсу китайской литературы – прямо сейчас мне комфортно с этими историями и персонажами. я не хочу бесконечной чернухи и китайской хтони – тут все живые, у них понятные мне проблемы, я им сопереживаю. биг гуд худ лит пока подождет до осени – грустить надо все-таки под дождь и ветер.

хэппи не будет, но энд, на мой вкус, очень понятный – без надрыва и большой драмы. война закончится, семья покинет чунцин и поедет домой. старый мир уходит, и у всех появляется шанс попробовать начать заново.

— Бабушка, — сказал Баоцин с горькой усмешкой, — до чего же ты счастливая!
— Я-то? — переспросила жена, лузгая семечки. — Если бы я действительно была счастлива, то не родилась бы в такие годы.

Чем больше душе моей хотелось спокойствия в Поднебесной, тем быстрее несло меня вниз. Эти перемены не давали людям передышки, они происходили враз и бесповоротно. Это были прямо-таки не перемены, а шквал ветра, сбивавший человека с ног и уносивший его неведомо куда. Многие профессии и занятия, которые давали возможность разбогатеть во времена моего детства, внезапно исчезли, их больше никогда не встретить, они как в омут канули.

В газетах и на агитпунктах часто пропагандируют свободу. Если что-то нуждается в пропаганде, то, понятное дело, раньше его не было. Прежде у меня не было свободы, но после пропаганды она меня также не посетила, однако я видел ее в усадьбах. Все-таки республика хорошее дело, у самого свободы могло и не быть, но, увидев ее у других, ты, можно считать, расширял кругозор.