вчера в чате был клич вопиющего — если есть такие хорошие доклады, то почему политики их не читают? здесь есть место для дискуссии о том, в какой мере должны соотноситься политический процесс и процесс производства знания — но об этом уже написал макс вебер.

если коротко, то разница между политиком и экспертом-чиновником заключается в том, что эксперт знает «как», а политик решает «зачем».
• эксперт — это беспристрастный исполнитель. его главная сила — точные знания, инструкции и профессионализм. он должен быть нейтральным, работать без эмоций и четко выполнять приказы, даже если с ними не согласен. эксперт просчитывает риски и предлагает технические решения, но сам ничего не выбирает.
• политический лидер — это воля и ответственность. политик ставит глобальные цели, борется за ценности и принимает финальные решения в условиях неопределенности. его работу невозможно заменить алгоритмами, потому что он делает моральный выбор. и главное — за все последствия этого выбора политик отвечает своим именем и властью.
если страной начнут управлять только чиновники, государство превратится в бездушную «железную клетку». если только политики без экспертизы — начнется хаос.

не так давно в рамках одного из проектов я прошелся за неделю почти по всем think tanks берлина — и больше всех меня впечатлила скучная лекция грустного деда, на которую я идти особо и не хотел, потому что не большой фанат жанра «пожилой джентльмен вслух вспоминает, какие раньше были вкусные помидоры».

есть его совершенно феноменальная статья на немецком (в комментах), и я сделал выжимку:

ханс-хеннинг шредер — немецкий историк и специалист по россии и восточной европе. с 1986 по 2016 год он работал в институтах, непосредственно занимавшихся политическим консультированием. это рефлексия человека, который 30 лет пытался передавать экспертное знание немецкому государству. его вывод довольно безрадостный: вклад академической экспертизы в формирование немецкой политики в отношении россии был «höchst begrenzt» — крайне ограниченным. причина не только в том, что политики якобы глупые и не хотят слушать умных ученых. политика и наука просто существуют по разной логике (см. выше вебера).

возникает фундаментальная проблема экспертного знания: оно редко дает один простой и однозначный ответ. сложная проблема производит сложный ответ. более того, практически на любую экспертизу находится контрэкспертиза. в результате политик всегда может найти эксперта, который подтвердит позицию, которую политик уже занимает.
вывод 1: политические акторы часто ищут консультацию не для того, чтобы сформировать мнение, а выбирают ученого, который подтверждает уже имеющееся мнение.

еще нагляднее история расширения нато. решение продвигать расширение министр обороны фолькер рюэ и его штаб приняли фактически без think tanks. а потом понадобилась экспертиза. рюэ обратился к rand, который разделял его позицию, чтобы разработать аргументацию и конкретные шаги. немецкую swp он сознательно не привлек именно потому, что ее руководство было против расширения.
вывод 2: экспертиза появилась на этапе, когда политическое решение уже было принято, и одной из ее функций стало придание выбранной позиции легитимности.

экспертный диалог тоже не гарантирует политического результата. все поговорили, обменялись мыслями — и на уровне политического руководства ничего не произошло.
вывод 3: важно различать доступ к лпр и влияние на политику. эксперт может встречаться с министрами, писать policy briefs, участвовать в закрытых рабочих группах и быть частью прекрасной экспертной сети — и при этом практически не влиять на конечное решение.

как экспертное знание может влиять на политику?
должен существовать реальный запрос со стороны аппарата, принимающего решения; вопрос еще не должен быть политически закрыт; эксперты должны быть подключены достаточно рано; взаимодействие должно быть постоянным, основанным на доверии и происходить на равных.

в самом конце есть прекрасное определение политической экспертизы: «бортовой оркестр на титанике, играющий “ближе, господь, к тебе”, пока корабль идет на айсберг».