И вот 15 мая*. Саммит в столице КНР вот-вот начнётся.

Самолет с советским лидером подлетает к Пекину.

Как пишет в своих мемуарах Горбачёв, «настроение приподнятости и сосредоточенности одновременно».

Программу пребывания приходится перекраивать буквально на ходу. Только при подлете по радиотелефону сообщают, что церемония встречи пройдет прямо на аэродроме, а не на площади Тяньаньмэнь — впервые в истории КНР! Кортеж автомобилей следует в правительственную резиденцию в Дяоюйтае окольными дорогами, объезжая центр — там всюду демонстрации.

Традиционную церемонию возложения иностранным гостем венка у Памятника народным героям на площади Тяньаньмэнь приходится отменить — власти не уверены, что смогут удержать обстановку под контролем. К тому же никто не знает, как отреагируют студенты на Горбачёва. Он очень популярен, но не выйдет ли так, что он окажется популярнее китайских лидеров? На площади среди посвященных Горбачёву плакатов есть такие, которые властям видеть неприятно; например, «Дэн 85, Гэ 58» — явный намек на разницу в возрасте между лидерами двух стран.

Кстати, в китайском руководстве еще поди разберись. Дэн Сяопин общепризнан как верховный лидер, но формально у него только одна должность — он председатель Центрального военного совета. Официально главой государства (председателем КНР) является Ян Шанкунь — именно он встречал советскую делегацию в аэропорту, но реальное его влияние невелико.

Генсеком ЦК КПК является Чжао Цзыян — считается, что он симпатизирует студентам и вообще выступает за углубление реформ. Правительство возглавляет Ли Пэн — он, напротив, считается консерватором и чуть ли не реакционером; студенты на площади выставляют карикатуры с ним в фашистской форме. Фактически в дни саммита ведется серьезная борьба между руководителями, борьба за то, по какому пути пойдет Китай.

В ходе визита Горбачёв встретился с каждым из них. И все же ключевое значение имела беседа с Дэн Сяопином 16 мая. Именно на ней китайский лидер сделал предложение «закрыть прошлое, открыть будущее», которое подвело черту под десятилетиями разногласий.

Естественно, оно было принято — ведь именно СССР был инициатором нормализации отношений и рассчитывал не только кардинально сократить расходы на оборону китайской границы, но и получить экономические выгоды от сотрудничества с Китаем.

Что любопытно, Дэн Сяопин не смог отказать себе в удовольствии напоследок прочитать советскому гостю целую лекцию об исторических обидах Китая. Стенограмма беседы фиксирует, что, несмотря на мягкие возражения Горбачёва («думаю, лучше больше говорить о настоящем и будущем»), Дэн Сяопин прошелся по всем больным точкам, от Монголии и «утраченных территорий» до неправильного отношения Москвы к своему союзнику («суть всех проблем состояла в том, что мы были в неравном положении, подвергались третированию и притеснению»).

Обрушив на гостя шквал упреков, Дэн Сяопин и последнее слово оставил за собой: «Я изложил свою точку зрения, давайте не будем больше говорить об этом. Будем считать, что я высказался и забыл сказанное».

Сложно представить, как бы на это отреагировали советские руководители прежних лет (тот же Хрущёв, который чересчур эмоционально воспринимал подобные наезды со стороны Мао), но Горбачёв оказался дипломатичен и прагматичен — не стал спорить с 85-летним Дэном, словно на практике подтвердив истину любимой поговорки китайского лидера: «Неважно, какого цвета кошка, — важно, чтобы она ловила мышей».

* в мемуарах Горбачёва в рассказе о ситуации на подлёте к Пекину фигурирует дата "14 мая", что соответствует дате вылета из Москвы. В Пекине к моменту подлёта уже было 15 мая.

** Гэ 戈 является первым иероглифом из написания фамилии "Горбачёв" по-китайски

(использован фрагмент из очерка "Нормализация отношений" для книги "Россия+Китай")