Чуть ли не самое интересное из того, что сегодня было на поверхности по переговорам Си Цзиньпина и Трампа – это упоминание пресловутой «ловушки Фукидида». Да еще и от китайской стороны.

Китайцы вообще любят различные риторические формулы: как цифровые («две сессии», «три представительства», «четыре модернизации»), так и с отсылками к каким-либо историческим/мифическим (для китайцев это почти одно и то же) персонажам.

Неслучайно в свое время китайцам так зашло умное слово «дискурс» и отсылки на философа Фуко. Мы про это подробно писали с Игорем Денисовым, но самое главное здесь то, что китайцы, уцепившись в концепцию дискурса, переосмыслили ее так, что сам Фуко не узнал бы. Но упоминания Фуко сохраняются повсеместно, а некоторые китайские авторы договорились до того, что называют французского постструктуралиста «наиболее значительным ученым ХХ века», хотя под его значимыми идеями понимают свое собственное переосмысление идеи дискурса.

Имя другого ученого, начинающееся на «Фук», также оказалось востребовано в китайском… дискурсе. При этом сам Фукидид – древнегреческий ученый, написавший «Историю Пелопонесской войны» (как считается, первое историческое сочинение, в котором произошел переход от нарратива к анализу) – вероятно, очень бы удивился, узнав, что у него есть некая «ловушка», и эта ловушка описывает отношения между двумя крупнейшими державами XXI века. Я в данном случае абсолютно солидаризуюсь с репликой Фёдора Лукьянова.

Вообще-то гораздо более правильно было бы говорить «ловушка Грэма Аллисона» – именно этот американский политолог предложил говорить о «ловушке», описывая положение, при котором действующий гегемон настолько опасается конкуренции со стороны быстро растущей державы, что готов пойти на военные методы для ее сдерживания. По мысли Аллисона, именно этот феномен был описан Фукидидом на примере Спарты и Афин для объяснения причины Пелопонесской войны.

Также как с «черным лебедем», «серым носорогом», «мягкой силой» и «концом истории» яркий – пусть и не всегда четко понимаемый – образ быстро завоевал популярность и начал жить своей жизнью.

Си Цзиньпин впервые использовал его в своей речи в 2014 году (да, у него очень эрудированные спичрайтеры, которые регулярно вставляют в тексты всевозможные отсылки к древним китайским и современным западным трактатам). Но, как кажется, ключевым словом для китайцев здесь является слово «ловушка». То есть убеждение, что держава-гегемон (США) попадет в ловушку, если повторит пример Спарты и начнет войну против возвышающихся Афин.

Между тем, если посмотреть на основы внешней политики КНР, то как раз следовало бы всячески избегать каких-либо ассоциаций с Афинами, Пелопонесской войной и Фукидидом. Потому что Пекин декларирует свой принципиальный отказ от борьбы за гегемонию (в отличие от Афин) и вероятно не готов к военному противостоянию с США (в отличие от событий 5 века до н.э.). Поэтому и идея Аллисона о неизбежности войны между КНР и США – это точно последнее, о чем следовало бы вспоминать.

Но какое это имеет значение в мире информационного фастфуда, где важен не смысл, а красное словцо? Да никакого.

Достаем хэйбайгуацзы и следим за визитом дальше.