Путешествуя по Приморью, перечитываю "Дерсу Узала" Арсеньева

В старой книжке, которую взял в родительском книжном шкафу, обнаружил пометки себя, 10-летнего. Вычислял китайские слова, сопоставляя китаеязычные топонимы, которыми был окружён с детства:

"Си" — запад, "дун" — восток, "нань" — юг, "бей" — север (да-да, с принципами транскрипции Палладия был в те годы незнаком). Точно подмечено: "да" — большой, "сяо" — малый. Далее почему-то "тау" — один, "лянь" — пять 🤷‍♂️ (дисклеймер: это неправильно, таких слов в китайском языке нет!).

Книга по-прежнему читается отлично: спокойная, медитативная, при этом отнюдь не затянутая. А с китаеязычной топонимикой Приморья позже я (следуя по стопам Ф.В. Соловьёва) отдельно разобрался и даже написал про это статью для журнала "Известия Восточного института": https://cyberleninka.ru/article/n/kitaeyazychnaya-toponimika-primorskogo-kraya-kak-rezultat-mezhkulturnogo-vzaimodeystviya-v-dalnevostochnom-regione

Главный тезис — все эти топонимы, которые по-прежнему существуют в народном обиходе, не нужно воспринимать как китайские. Это уже отдельный культурный феномен, имеющий несколько наслоений. Те слова, которые употребляли китайские отходники, активно промышлявшие в приморской тайге во второй половине XIX века, смешивались с аборигенными названиями, переосмысливались, домысливались и просто искажались русскими переселенцами.

Так и получились все наши Шаморы, Тетюхе и Холуаи, которые даже сами китайцы сейчас разобрать не могут, а когда пытаются записывать их иероглифами, то получается полная бессмыслица. Но даже там, где китайские след очевиден — например, Кангауз (от кит. 干 沟子, "Сухая долина"), это всё-таки уже Кангауз, а не Гань-гоуцзы...

А уж о том, как жили в тайге китайские отходники, в каких отношениях они были с аборигенным населением, как приезжали сюда без жён, то есть не жили оседло, чем отличались от корейских переселенцев, — обо всём этом у Арсеньева много... При всей беллетризованности источника внимания он заслуживает.