У меня с деньгами свободные отношения. Я их люблю, но не пушу. Хотят приходят — не хотят не приходят.

Моя кривая доходов выглядит как мало-много-мало с большой амплитудой и низкой предсказуемостью. Прямо пульсирующая кардиограмма — символ жизни.

Я не хочу заставлять деньги приходить, я хочу «привлечь к себе любовь пространства, услышать будущего зов». Я хочу, чтобы хоть некоторым из них хотелось ко мне.

Еще я хочу знать, когда им интереснее приходить ко мне, а когда — к кому-то другому. Если я запру их в ячейку таблички и мы будем встречаться по плану, то сломаю барометр и не буду знать, насколько они хотят сейчас быть у меня.

Они ничего мне не должны. Я не приносила себя им в жертву, чтобы потом не попрекать «ах вы неблагодарные». Я не подчиняю их, чтобы потом они не подчинили меня. Я живу свою жизнь: в моем путешествии для них есть кресло 💺, но нет ремня 🔗

— Это правда сложно 😕

Общество устроено так, чтобы уменьшить число людей с пульсирующими кардиограммами дохода (с жизнью). В идеале, чтобы на мониторах дохода у всех было ровное (смертельное) «пиииииии». Потому им тоже удобнее запирать нас в ячейки табличек.

Когда у человека в расходах сплошные «подписки»: аренда, школы, страховки, связь, транспорт, а то еще и ипотеки, кредиты, — то человек идет к деньгам и говорит: «Вы мне должны!». Ну и все. Свобода уходит из этих отношений.

У меня получается сохранять свободу по двум причинам:

(1) У мужа смертельно ровный доход. Он хоть и не покрывает все наши «подписки», но частично нивелирует риски.

(2) Нам не надо много. Я не страдаю от мебели из Икеи и даже вообще без мебели. В плане ценностей я скорее индеец, чем европеец.

Я вам расскажу про индейца и европейца, как они охотятся. Там прямо будет, про что подраться. А сегодня метафора простая и приятная — у меня свободные отношения с деньгами. Хоть я никому этот формат и не навязываю.

Для меня в этом больше роскоши, чем в роскошной жизни