«Пока Трамп искал сделки, Пекин был готов переосмыслить китайско-американские отношения»

В продолжение дискуссии о новой формуле Си Цзиньпина для описания китайско-американских отношений предлагаем взглянуть на подробный разбор в The Diplomat от Ли Яци, исследователя из Наньянского технологического университета в Сингапуре.

«В китайском сообщении по итогам встречи Дональда Трампа и Си Цзиньпина в Пекине есть фраза, которая может оказаться самой важной во всем саммите. Си объявил, что два лидера договорились закрепить в качестве нового позиционирования отношений «китайско-американские конструктивные отношения стратегической стабильности» — рамку, которая, согласно официальному сообщению Синьхуа, должна «обеспечить стратегические ориентиры на ближайшие три года и на более длительную перспективу.»

«Пекин не вводит тифа (提法) — авторитетные официальные формулировки — случайно. Каждая такая формула является несущим элементом политической конструкции. И уже на первой встрече дня, когда внимание всего мира было приковано к Пекину, а американская сторона ограничивалась куда менее концептуально насыщенными брифингами, раннее сообщение Синьхуа не просто зафиксировало факт встречи. Оно задало первый официальный словарь, через который саммит предстояло осмысливать. Тот, кто дает отношениям название, пытается определить и условия, на которых эти отношения будут интерпретироваться.»

В последние десятилетия стороны уже несколько раз пытались навязать собственный язык для описания китайско-американских отношений: от «конструктивного стратегического партнерства» 1997 года до американской формулы «ответственного участника» и китайской концепции «нового типа отношений между великими державами». Трамп ранее пытался вернуть логику G2. Пекин ее не принял и предложил собственную конструкцию.

Новая конструкция признает конкуренцию, но на китайских условиях. Четыре компонента выстроены в строгой иерархии: сотрудничество как основа, умеренная конкуренция, управляемые разногласия, долгосрочный мир. Конкуренция при этом подчинена стабильности. Сама стабильность трактуется как условие, при котором соперничество можно вести долго, не разрушая отношений.

В американской традиции «стратегическая стабильность» — термин холодной войны из арсенала ядерного сдерживания. В китайском политическом лексиконе понятие шире — общее состояние межгосударственных отношений — и несет отпечаток маоистской формулы 有理、有利、有节 («на правом основании, с выгодой для себя и с соблюдением меры») — ведение борьбы без форсирования бесконтрольной эскалации.

Отсюда возникает асимметрия. Американская делегация работала преимущественно через Министерство финансов. Вашингтон был готов обрабатывать сделки, а не оспаривать китайские политические формулы. Пекин параллельно с переговорами по сути развертывал концептуальный аппарат: партийно-теоретические издания начали разбирать четыре тезиса Си на составляющие уже в первые часы после саммита.

Формула «три года и после» рассчитана на то, чтобы пережить президентский срок Трампа. В части китайской политической дискуссии его воспринимают как одну из менее идеологически ястребиных фигур в Вашингтоне. Оставшиеся годы его президентства Пекин рассматривает как окно возможностей: шанс закрепить рамку, пока Белый дом делает ставку на управление отношениями на уровне лидеров.

В том же официальном сообщении Синьхуа зафиксировано прямое предупреждение, что просчеты в тайваньском вопросе способны создать «крайне опасную ситуацию». Тайвань — граничное условие всей конструкции. Управляемая сдержанность действует везде, кроме этого вопроса.

Пока США не приняли всю китайскую рамку. Марко Рубио лишь осторожно согласился с идеей «стратегической стабильности», но использовал ее в привычном американском смысле — как язык кризисного управления. Если китайская формула закрепится в официальных документах, Пекин сможет утверждать, что Вашингтон согласился на конкуренцию с заданными пределами и механизмами контроля. Если нет, эта фраза тихо исчезнет из американского словаря.

О Китае в Атласе Байцзэ