От барьера десять шагов, между барьерами пятнадцать, стрелять можно трижды, осечка идет за выстрел. На этих условиях 27 июля 1841 года у подножия Машука отставной майор Мартынов встал напротив поручика Лермонтова. Сто восемьдесят пять лет назад. Чем это закончилось, мы знаем.

Занимает меня тут одна деталь: печатного дуэльного кодекса тогда попросту не было. Дурасов издаст свой свод только в начале следующего века, когда стреляться будет уже почти не с кем. Вот и получилось, что Лермонтов погиб по правилам, которых формально не существовало.

Если вдуматься, вся эта щепетильность кодекса служила тому, чтобы сделать смертельный выстрел и остаться при этом порядочным человеком.

Четырьмя годами раньше Лермонтов открыл стихи на смерть Пушкина возгласом «Погиб поэт!» и тут же назвал его «невольником чести». По иронии событий выступил пророком для себя самого.

«Дело чести», «вопрос принципа» сегодня чаще звучат там, где на кону неловкое высказывание, задевшее самолюбие. От былого остался только пафос и скорость, с которой он разносится в сети.

Этих десяти шагов, отмерявших время передумать по дороге к барьеру, нам катастрофически не хватает. Связка «подумал - сказал» атрофировалась, а самоирония как была, так и остается роскошью, доступной не всем.

Лермонтов, к слову, выстрелил в воздух.