Живыми нас делают противоречия

Каждый раз, бывая в Петербурге, не перестаю радоваться жизненной противоречивости города, где выверенные с математической точностью линии и перспективы уживаются с неуемной творческой энергией.

Ницше называл эти два начала аполлоническим и дионисийским. Мерой и стихией. Формой и порывом.

В этом городе уживаются пушкинское: «Люблю тебя, Петра творенье…», гоголевское: «О, не верьте этому Невскому проспекту! Всё обман, всё мечта, всё не то, чем кажется!», и достоевское определение Петербурга как «самого отвлеченного и самого умышленного города на всем земном шаре».

И, кажется, именно поэтому Петербург невозможно ни понять окончательно, ни разлюбить. Он одновременно рационален и безумен, параден и интимен, строг и ироничен.

Наверное, так же устроены и люди. Мы интересны не своей последовательностью, а своими внутренними противоречиями. Именно они делают нас живыми. И, возможно, именно поэтому в Петербург хочется возвращаться не за ответами, а за вопросами.