Как обещал выше, по поводу Теодора Курентзиса.

Я долго пытался понять, чем дирижер Курентзис отличается от просто хорошего дирижера. Здесь ведь дело ни в слухе и ни в технике. И даже ни в волосах. Хотя у великих дирижеров с прической всегда какие-то сложные отношения ))

Есть много людей, которые хорошо исполняют Моцарта. Курентзис ведет себя так, будто Моцарт только что прислал ему партитуру в мессенджере с короткой припиской: «Теодор, разберись. Тут все играют меня как-то не так».

И ведь он берет, разбирается.

Самое странное: после его концерта начинаешь подозревать остальных дирижеров. Они вроде всё делают правильно. Ноты те же. Музыкантов столько же. Скрипки выглядят одинаково. Но чего-то не хватает. Это как во время разговора с очень умным человеком трудно и глупо повернуться к телевизору.

Курентзис даже не дирижирует. Он как будто убеждает. Сначала музыкантов. Потом зрителей. А под конец самого композитора ))

Если бы Чайковский оказался на его концерте, вполне возможно, он бы сказал:

Надо же… Не думал, что именно это я и написал.

Курентзису мало попасть в ноты. Ему нужно попасть в человека. Точность этого попадания невозможно измерить ни дипломами, ни премиями, ни количеством записанных симфоний.

Есть музыканты, которые играют музыку. Есть музыканты, которые играют себя. А есть редкие люди, после которых кажется, что музыка играла тобой.

Наверное, именно поэтому после концертов Курентзиса люди выходят такими тихими. Не потому, что устали. А потому что внутри продолжают звучать, дрожать и вибрировать те струны, которые задел Курентзис.