Запах на руках.

…

Еще вчера ты держал его голову у себя на коленях, а уже сегодня он лежит в автомобиле-холодильнике, ожидая отправки на кремацию.

Он спит. Просто прижав к голове уши.

Огромные мягкие уши, которые так любил все время гладить. И чистить палочкой с ваткой.

И щёки. Бархатные щеки, которые всегда приходилось вытирать полотенцем от слюней.

…

Он спит. Но нельзя спать в машине-холодильнике и ты знаешь, что он - умер.

Ты гладишь его уши, целуешь его в нос, мнешь лапы.
И даже тот коготь, который он когда-то разломал пополам о камень.

…

И на руках остается запах. Запах живой собаки. Я всегда говорил ему: «Почему, особенно, после дождя, от тебя воняет псятиной? Даже не псятиной, а селедкой?»

…

Запах на руках. Он преследует тебя везде.

Ты бестолково толкаешься по дому.
Убираешь игрушки, ошейники, поводки, совместные фото и портреты, которые все дарили: от друзей до депутатов.

Убираешь, убираешь.
И даже просишь своих парней разрезать на куски и демонтировать его вольер.

…

А потом опускаешь глаза. И видишь, что «кроксы», которые у тебя на ногах - полностью пожёваны Абу.

….

В первый день войны, каюсь, грешен, я увез его в эвакуацию.

Сам раздавал автоматы по ксерокопии паспортов, а его увез. Потому, что ближе его у меня никого не было и не будет.

Это выглядело очень странно. Покойный Миша Лысенко привез с ПХЗ взрывчатку и я сказал: «Если пид@ры сюда доползут, взрываем всё - ничего им не достанется. А собаку увозите».

…
Прости, мой «селёдка», что я так и не смог тебя уберечь.

Но твой запах все равно у меня на руках…