Разблокировалось воспоминание о пользе отдыха.

Однажды, когда я еще работала в издательстве, на меня вышла литературный агент одной блогерши, назовем ее А. И предложила мне издать посты А. в виде книги. Так получилось, что я А. сама читала, была подписана на нее в одной из ныне канувших соцсетей, и она мне очень нравилась. Она писала (пишет?) смело, с юмором, красиво и образно. Но я знала, что затея с изданием вряд ли выгорит: в издательском мире существуют законы, которые, как бы хорошо ты ни писал, сложно переломить. У нее было мало подписчиков и очень мало текстов. О чем я и сообщила литагенту. Сказала, что попытаюсь получить разрешение на издание книги, но результат не гарантирую. И тут в моей жизни случилось еще два события: во-первых, мне сделали выгодный и интересный оффер, и я подала заявление на увольнение из издательства, а во-вторых, между двумя работами я собралась пойти в отпуск. Причем не просто в отпуск, а в поход. Без связи.
За несколько дней до увольнения и, соответственно, похода, начальство окончательно сказало мне, что издавать А. не будут. О чем я сразу сообщила ее агенту, чтобы не оставлять незавершенных дел. Мы с агентом посетовали на жестокий издательский мир, посочувствовали А. и расстались лучшими друзьями.

Неделю или восемь дней без связи спустя, на берегу озера Иссык-Куль, я получила доступ к сотовой сети и прильнула, так сказать, к местному слабенькому вайфаю. На меня вывалился поток сообщений. И среди них — сообщение напрямую от А. В котором она излила на меня весь яд своей раненной отказом издательства души. Там были прямо-таки проклятия в мой адрес: она писала, что никогда еще не была так разочарована ни в одной живой душе, что чувствует себя преданной и обманутой, что я могла бы сразу ей отказать, а вместо этого наобещала с три короба, не сказала, что ухожу из издательства и пропала. Если переводить на русский, очевидно было, что агент не передала ей мой отказ, а сказала, что я просто перестала отвечать и уволилась. Логично, потому что если говорить все как есть, придется ведь объяснять автору причины отказа, а это неловко. Гораздо проще свалить все на издательство и меня, тем более что я же была без связи. Ответить А. я, конечно, не могла, поскольку она меня предусмотрительно заблокировала.

Если бы эта ситуация случилась до похода, я неизбежно попала бы в замкнутый круг самообвинений, неуверенности в своей правоте, самооправданий и тревоги. Возможно, даже попыталась бы найти другой способ связаться с А., чтобы все ей объяснить.

Но у меня за плечами был тяжелейший автономный поход, семь дней под рюкзаком, я видела горное озеро, до которого можно добраться только пешком или на вертолете, я, промокнув до нитки, готовила еду на газовой горелке, я ехала верхом вдоль горной реки, а сейчас перед моими глазами был безбрежный Иссык-Куль. Я улыбнулась, выключила телефон и пошла купаться в озере.