Два прогноза, два мира: насколько скоординирована экономическая политика?

В апреле Банк России опубликовал свой среднесрочный прогноз, а менее чем через месяц Минэкономразвития – сценарные условия на 2027-2029 годы.

Примечательно, что документы описывают, кажется, разные экономики. Это поднимает фундаментальный вопрос:

Является ли денежно-кредитная политика по-настоящему единой государственной, и реализуется ли она на самом деле Банком России во взаимодействии с Правительством, как требует закон о Банке России? Насколько вообще экономическая политика едина?

Расхождения в прогнозах весомые.
🔸По ВВП: в 2026 году ЦБ ждет 0,5-1,5%, Минэк – 0,4%, что ниже нижней границы; в 2027-м – 1,5-2,5% против 1,4%.

Показательны прогнозы по внешней торговле.
🔸По экспорту 2026 года ЦБ закладывает $485 млрд, в прогнозе МЭР – $442,2 млрд, разница в почти $43 млрд.
🔸По торговому балансу 2026-го: $155 млрд против $133,6 млрд.
К 2027 году разрыв по экспорту – $47 млрд, по торговому балансу – $27 млрд.
🔸Расходятся и оценки импорта ($342 против $322,1 млрд).
🔸Добавим сюда разные предпосылки по нефти: ЦБ публикует цену российской нефти для налогообложения ($65 в 2026, $55 в 2027-2028 гг.), Минэк же приводит то котировки Brent ($81 в 2026, $61 к 2029), то котировки Urals ($59 в 2026, и $50 – в 2027-2029 гг.), и даже непонятно, какие именно стали базой для прогноза. Отметим лишь, что при более высокой цене Brent у Минэка прогноз экспортной выручки все равно оказывается заметно слабее, чем у ЦБ, хотя дисконты на российскую нефть вроде как сократились.

🔸Рассогласованность видна и в том, как Минэк описывает денежно-кредитную политику. В документе прямо сказано: прогноз строится «в условиях более жестких денежно-кредитных параметров, чем учитывались при разработке прогноза социально-экономического развития осенью 2025 года. Текущие оценки Банка России по ключевой ставке в среднем на 2026 год составляют 14,0-14,5% против 12,0-13,0% в сентябре прошлого года». Минэк по сути принимает ставку ЦБ как внешнюю переменную, к которой нужно подстраиваться, – и среди ключевых внутренних рисков отдельным пунктом перечисляет «сохранение жестких денежно-кредитных условий» и «дополнительные ограничения по ресурсам для инвестиций». Опять же это скорее признак не согласованной политики, а как будто бы двух параллельных контуров: один задает условия, второй – под них подстраивается.

🔸Отдельный сюжет – тарифы. Минэк закладывает на 2027 год: передача электроэнергии по ЕНЭС – рост на 14,7%, сетевые тарифы для бизнеса – 13,0%, транспортировка газа – 11,1%, ЖКХ для граждан – 8,7%, электроэнергия для населения – 8,6%, ж/д грузоперевозки – 8,3%, и т.д. В 2028-м и далее темпы остаются выше 6-9%. Таким образом, Правительство индексирует базовые издержки всей экономики темпами, в 1,5-3,5 раза превышающими цель ЦБ по инфляции в 4%. Это уже даже не противоречие в прогнозах – это противоречие в самом замысле политики: с одной стороны, ЦБ душит экономику дорогим кредитом ради инфляции 4%, с другой – Правительство закладывает индексацию издержек, делающую эту цель недостижимой без значительного давления на остальные компоненты потребительской корзины.

Закон требует разработки и реализации единой денежно-кредитной политики Банком России во взаимодействии с Правительством. На практике мы видим два набора прогнозов, два разных взгляда на экономическую динамику и тарифную политику, в принципе несовместимую с заявленной целью по инфляции.

Чтобы экономическая политика работала, она должна быть действительно единой. Операционная независимость ЦБ – это более или менее понятная история. Но вот целеполагание – цель по инфляции, ее формат и горизонт достижения – давно требует пересмотра в координации с Правительством. С текущим набором ориентиров не удастся не только достичь национальных целей развития – встанет более фундаментальный вопрос о самой возможности развития российской экономики в обозримой перспективе.

#ЦБ #Минэкономразвития #ДКП #инфляция #экономика