Кауфманский раздел Кокандского ханства

В Коканде почти идеально реализовывался вполне себе хивинский и бухарский сценарий приведения к полной покорности местных ханств. В Маргелане начались, наконец, переговоры о новых условиях в отношениях Российской империи и Кокандского ханства. 22 сентября (4 октября по новому стилю), спустя всего месяц после Махрамского боя, договор был подписан.

Согласно этому навязанному договору, Насредиддин-хан признавал себя «покорным слугою» российского императора и отказывался от права вести прямые переговоры и вести самостоятельные военные действия с третьими странами. Новый правитель, чьё право быть ханом теперь подтверждалось и утверждалось из Петербурга, мог расслабиться и, вслед за бухарским эмиром и хивинским ханом, получать все выгоды российского покровительства.
Значительная часть соглашения, как в случае с Хивой и Бухарой, была посвящена экономике и повторяла основные пункты торгового договора с Худояр-ханом 1868 года и договоров с Бухарой и Хивой.

Все кокандские города и селения оставались открытыми для российских купцов, а российские рынки для кокандских – с одинаковой пошлиной в 2,5% стоимости товаров. Взаимное равенство в этом случае фактически означало закрытие Коканда (Бухары и Хивы) для прямых торговых связей ханства с третьими странами и интеграцию кокандской экономики в российскую. Российские подданые получали право вести разработку на территории Ферганской долины полезных ископаемых и открывать здесь свои предприятия. Отдельные статьи договора были посвящены обязательству Коканда не принимать у себя россиян без разрешения России, выдавать России бежавших преступников и не вести уголовных дел против российских подданых.

Спорные дела между кокандцами и россиянами отныне могли решаться по законам Коканда при условии, что российские подданые могут обжаловать принятые решения в российской администрации, Коканд сохранял правовую автономию во всех своих внутренних делах, но все решения, которые касались внешних связей, ставились под имперский контроль. По всем этим пунктам Кокандское ханство, таким образом, официально становилось полноценным протекторатом Российской империи, как это уже случилось с Бухарой и Хивой.

Договор не только определял параментры будущей зависимости Коканда, но и вводил более конкретные инструменты подчинения и получения немедленной выгоды от успешно проведённой военной операции.

Кокандский правитель обязывался выплатить российской казне контрибуацию, которая должна была покрыть все расходы и убытки, понесённые российской стороной во июле-сентябре. Это сумма, которую нужно было выплатить в течение полутора года, составила 600 тысяч рублей.

Кроме того кокандского хана обязывали ежегодно вносить в российскую казну дополнительно 500 тысяч рублей, всего 3 млн рублей в течение шести лет, причём «на случай неисправной уплаты русское правительство получало право принимать такие меры, какие оно признаёт необходимым для обеспечения получения следующих ему денег».

Это было суровым условием, для сравнения на Бухару после военных действий в 1868 году была наложена контрибуция лишь в 500 тыс. рублей, на Хиву – 2 млн 200 тысяч с рассрочкой на 20 лет. Коканд же, считая контрибуцию на отдельно взятый Маргелан, был наказан на 4 млн 100 тысяч – в 8 раз больше Бухары и в 2 раза больше Хивы. Напомню, что в 1875 году все доходы от налогов и пошлин Туркестанского генерал-губернаторства составили около 3 млн рублей, то есть война была весьма выгодным, хотя и разовым, финансовым предприятием для российской казны. При этом уточнение про «необходимые меры» открывала путь для любого, ничем не ограниченного, вмешательства империи в дела протектората.

Указанная контрибуция должна была лечь огромным бременем на кокандское население. Согласно расчётам востоковеда и на тот момент главного знатока региона Куна, годовой доход ханства до войны составлял 2,3 млн в пересчёте на рубли, то есть выплаты в пользу России должны были сократить кокандскую казну в 1876 году минимум вдвое, а в последующие 5 лет – на четверть, что неизбежно означало увеличение размеров сборов и наологов.