Получение репараций и/или разблокировка активов рискует стать для иранского режима едва ли не более серьезным ударом, чем само нападение американо-израильской коалиции.

Понятно, что Тегеран представит соответствующие финансовые бенефиты как еще одно доказательство своей победы.
А это неизбежно спровоцирует острые споры о ее «отцовстве» в иранской элите.

Атаки США и Израиля, безусловно, привели к определенной консолидации как власти и общества, так и между конкурирующими ранее политэкономическими акторами. хотя коллизия с выборами нового рахбара или секретаря Высшего совета национальной безопасности позволяет всё-таки допустить сохранение определенного «люфта» и во время «горячей фазы».
Но ни до 28 февраля 2026 года, ни, тем более, после заключения долгожданной сделки с Трампом ИРИ не была и не будет монолитом.

Яркое тому подтверждение – как раз волна протестов, захлестнувшая Иран в середине зимы.
И особенно, -- та роль, которую в этих волнениях сыграли базари, синфы – сообщества рыночных торговцев и ремесленников.

Классификация этой группы как МСП или даже уподобление российским «гаражникам» нерелевантны, прежде всего, из-за несопоставимости степени влияния и субъектности, которые, в свою очередь, обусловлены исторически тесными связями базари с духовенством.
Отсюда – и активное их участие в революции 1979 г., и расчет на укрепление своих позиций после провозглашения исламской республики.

Но парадокс в том, что именно установление теократии с базовым принципом вилайят-е факих запустило процесс маргинализации базари.
Вместе с властью духовенство получило и собственность – активы, оставленные свергнутым шахом и поддерживавшими его элитами.
Благо начавшаяся практически сразу война с Ираком стремительно актуализировала для иранских исламских революционеров известный ленинский тезис про то, что определяет «стоимость революции». А «боньядизация конфиската», предполагающая де-факто перераспределение значительной части национального капитала в пользу новоиспеченных теократов, помимо всего прочего, наделяла их инструментом, позволяющим оперативно сформировать абсолютно лояльное служилое сословие.

Грубо говоря, теперь аятоллы больше нуждались в силовой поддержке, нежели в финансовой. Поэтому, КСИР для режима обладал несравненно большей ценностью, нежели базари.
В этом смысле дальнейшие вызовы, с которыми сталкивалась шиитская теократия, -- прежде всего, санкционный, -- не изменяли диспозицию. А скорее наоборот – способствовали дальнейшему повышению капитализации «стражей» (в том числе, благодаря созданию ими инфраструктуры обхода санкций) и дисконтированию «торговцев».

Но одно дело -- сокращение прибылей, и совсем другое – увеличение издержек. Последнее как раз и произошло в конце 2026г., когда команда Пезешкияна, стремясь предотвратить бюджетный коллапс, но при этом не затронуть интересы КСИР, затеяла реформы, предполагающие перекладывание основной фискальной и валютной нагрузки на базари.
К чему это привело – хорошо известно.
Поэтому если США по итогам переговоров снимут санкции и удовлетворят репарационные требования Тегерана, а КСИР – ссылаясь на «вклад в победу» -- попытается замкнуть на себя основную часть финансовых потоков, которые начнут поступать в страну в этом случае – новый «бунт торговцев» почти предопределен.

Тем более, что тот же Галибаф --и как бывший мэр Тегерана (где, помимо всего прочего, расположен крупнейший в стране базар) и как один из главных публичных критиков «боньядской приватизации», -- весьма близок к базари. Не случайно, представляющая «торговцев» Исламская коалиционная партия поддерживала выдвижение кандидатуры Галибафа на предыдущих президентских выборах.
И не по той же причине именно спикера иранского Меджлиса команда «торговца» Трампа выделила в качестве главного иранского визави для переговоров о мире?