Французский классик Жюльен Грин был ровесником двадцатого века – он родился в 1900-м и прожил девяносто восемь лет. Но в своих текстах – вернее, в тех из них, что мне довелось читать, – он, как кажется, остаётся в первой половине века девятнадцатого и, на первый взгляд, следует, с одной стороны, традиции, заложенной Эдгаром По с его психологическими прото-триллерами, а с другой, литературной мистике, чьи основы были заложены ещё раньше. Грин при этом очень отличается и от первого, и от вторых, о чём свидетельствует, в том числе, и небольшой сборник его прозы «Ключи смерти», только что вышедший в переводах Алексея Воинова.

Грин лишь играет с мистикой, маскирует ею свои тексты, подбрасывая читателю сверхъестественное – самое простое – объяснение описываемых событий. Однако мистика там едва ли есть, чаще всего тайна, которая содержится во всех текстах Грина, объясняется – или, что почти то же самое, не объясняется – совершенно обыденными причинами, просто мистикой объяснить происходящее… легче? «Кристина», самый простой рассказ сборника, вообще имеет абсолютно рациональное объяснение, но и давшая название сборнику повесть «Ключи смерти», и последний, самый таинственный, текст книги «Левиафан» можно объяснить с позиции логики, было бы желание. И вот тут-то, как мне кажется, и скрывается секрет неподражаемого обаяния текстов Грина: он словно бы подталкивает читателя отринуть обыденную логику и обратиться с ирреальному, необъяснимому, «потустороннему», которое, чего греха таить, сидит глубоко в каждом из нас, как бы мы тому ни противились. О чём бы ни писал Грин – о первой любви ли, тайнах прошлого или семейных секретах, – он, высвобождая потаённые тревоги и страхи собственных героев, таким образом вынимает эти страхи и треволнения и из читателя, не обещая избавления к финалу, но даруя облегчение, которое всегда следует за настолько тонкой, точной и ясной прозой.

Издательство Editions Tourgueneff.