Не перестаю думать про книгу Алексея Воинова «Зима без снега», только что вышедшую во Франции. Сейчас попробую объяснить.

Алексей Воинов — блистательный переводчик с французского (вы наверняка читали его переводы Маргерит Дюрас или Шарля Фердинана Рамю — последнего в переводах Воинова издавали и мы, или вот, например, «Там август — месяц осенний» Пеллегрино и «Двадцать минут тишины» Бессет, тоже изданные нами, — если ещё не читали, не лишайте себя этого удовольствия), так вот, глубокое погружение во французский и вообще франкоязычный модернизм естественным образом сказывается на литературном стиле, которым пользуется Воинов для собственной прозы. Хронология её не всегда линейна, прошлое порой более живо, чем настоящее, и вообще следы прошлого настолько глубоки, что часто именно они направляют «сюжет», развивающийся в настоящем. Я беру слово «сюжет» в кавычки, потому что как назвать сюжетом описание того, что происходит здесь и сейчас: «Зима без снега» представляет собой автофикшн о бегстве из в мгновение — на самом деле, конечно же, не в мгновение — офашистевшейся России после февраля 2022-го, о неуместности собственного горя посреди чудовищной трагедии, о чувстве вины и стыда, то есть о том, с чем нам всем предстоит жить до конца. При этом «Зима без снега» — это ещё и попытка рефлексии на тему собственной семьи, родителей, их (не)влияния, их — да, тоже боли, какой-то своей, которую мы не всегда понимаем, но которая тоже, видимо, ведёт в прошлое — в их прошлое. И вот это всё Воинов излагает языком, на который сильнейшее, хоть и не всегда заметное с первого взгляда, влияние оказала традиция (традиции) французского модернизма, интересное и неожиданное с художественной точки зрения сочетание.

«Я пробираюсь сейчас сквозь время, ставшее, словно кисель, — не потому, что я говорю о давно прошедшем, а потому, что опять война, — и мне кажется, что все время — вообще, ВСЕ время, — единый пласт, как желе, прикоснешься в одной стороне, зашевелится в противоположной. А дышать-то в нем — нечем. Вот кто-то из нас — то ли я в Вайнхайме сейчас, то ли дед в Москве в самом начале века, — толкает, ворочается. И мы слышим друг друга…»

«Зима без снега» — текст страшный, порой срывающийся в объяснимую истерику, предельно документальный и предельно же искренний, безжалостный к себе. И, несмотря ни на что, внушающий надежду на выживание.

Издательство Les ?ditions Tourgueneff.