Не будучи крупным — да и вообще каким бы то ни было — специалистом в автофикшн, а будучи просто заинтересованным читателем, хочу отметить, что за последнее время в русскоязычной литературе подрос целый ряд тех, кто пишет под воздействием прочитанных книг, изданных, условно говоря, героическими No kidding press — именно это издательство в своё время открыло нам лучшие образцы переводного автофикшна от бесконечного количества текстов Анни Эрно до I love Dick Крис Краус и так далее. И вот мы становимся свидетелями того, как количество переходит в качество, а бесконечное пережёвывание собственных травм (ни в коем случае не хочу обесценивать эти переживания, но мы всё же говорим здесь о литературе, а не о сеансах психологической помощи) перерождается в интереснейшие образцы именно что литературы. Не буду перечислять всё, но — вот, только что получил очередные новинки моего любимого беларуского издательства «Мяне няма» (Варшава), так что поговорим о «Грибных местах» Дарьи Трайден.

Используя довольно простой приём — покупка и ремонт деревенского дома как попытка эскапизма, бегство от неразделённой любви, — авторка в этой книге не только пишет какие-то важные и правильные слова о любви, одиночестве и, что всё ещё необходимо для современного, в большей степени женского автофикшна, собственном теле, но прорабатывает и, так сказать, литературную составляющую текста. Как и во всей новой беларуской литературе, которую я читаю (а я стараюсь её читать по мере поступления), в этой книге восхищает работа со словом, тактичность высказывания и тонкий психологизм — там, где и, собственно, фактуры было бы достаточно. В обрывочном повествовании, когда текст прыгает с темы на тему даже в пределах небольшой главки, считывается растерянность на грани истерики — но не за гранью её, попытки пересобрать себя в ситуации рухнувшей любви перерастают в попытки пересобрать собственную биографию — здесь на помощь приходят воспоминания, не всегда реальные, но какая разница, – и выстраивание своей идентичности — беларуской ли, женской ли, человеческой вообще — идёт параллельно выстраиванию новой жизни в пусть и старом, но ремонтируемом и — да, перестраиваемом доме. «Категории унижения и достоинства в том виде, в каком мы их знаем, произведены мужчинами. Из этого следует, что унижение в любви для мужчины невозможно — мужское любовное страдание трагично, и разрыв между иллюзией и реальностью лишь усиливает трагедию. Любовное унижение женщины повсюду. Разрыв между воображаемым и наличным унизителен, настойчивость безумна, первые шаги разят отчаянием — в общем, женщина должна держать себя при себе, не создавать ситуацию любви без запроса. Но я вижу здесь не унижение, а величие. Зависимость, подвергнутая рефлексии, определяет тон письма, а одержимость становится оптикой анализа…»

И отдельной болезненной темой — рефлексия о том, что все уехали, а ты осталась: в «Грибных местах» нет ни слова о протестах и о катастрофе, постигшей Беларусь, вернее, эти слова вшиты в само повествование, катастрофа и боль разлиты в воздухе, которым дышит авто-героиня книги — чтобы эти слова были услышаны, их не обязательно проговаривать вслух.

Издательство «Мяне няма».