Город Садовые Холмы, построенный вокруг возведённого миллионером Джеком О’Бойланом фосфатного завода, умирает после того, как завод перестаёт работать. Самого О'Бойлана никто никогда не видел — словно Бога, пытавшегося создать Рай, но бросившего эту затею на полпути. Теперь всё вокруг принадлежит почти трёхсоткилограммовому, беспомощному Толстяку, тщетно пытающемуся похудеть, — его сошедший с ума отец, когда-то заключивший с О’Бойланом сделку, однажды пошёл голым к заводу, да так и сгинул. Толстяк живёт в собственном огромном доме, в окружении прислуживающего ему Шута — карлика, который мечтал быть жокеем, но теперь смертельно боится скачек, хоть и мечтает о шуме ипподрома, — и местной королевы красоты и бывшей гоу-гоу танцовщицы Долли — незакомплексованной девственницы, однажды решившей вернуть в Садовые Холмы жизнь... Это лишь описание завязки и нескольких — не всех — героев гротескной истории про крошечный городок, затерянный где-то во Флориде, — истории, возвышающейся по ходу повествования едва не до библейской трагедии.

Пытаюсь понять, почему короткий роман Харри Крюза («Детство. Биография места»), в лучших традициях не существующей южной школы рассказывающий о самых невообразимых фриках, стремящихся к счастью (Крюз отрицал и собственную принадлежность к упомянутой и, действительно, несуществующей школе, равно как и то, что писал о фриках), — так вот, почему роман «Нагие в Садовых Холмах» (перевод Сергея Карпова) выглядит настолько величественно, несмотря на весь гротеск, на казавшуюся новой в шестидесятые — книга вышла в 1969-м — экологическую повестку, даже на социальный пафос, почти выброшенный сегодня на свалку в связи с новой повесткой. Возможно, потому что Крюз пишет о своих сошедших со страниц треш-комиксов героях серьёзно и с неподдельным состраданием к их горестям и неудачам. Потому что и горести, и неудачи у них настоящие — как и они сами, застрявшие в безвременьи отбросы того, что ещё недавно было принято называть американской мечтой. Нагие несчастные люди, населяющие бессмысленный и забытый создателем рай, не способные к состраданию даже к себе, одинокие и смешные, совсем не похожие на нас — и такие же, как мы.

Одна из мощнейших книг, что мне довелось читать последнее время.

Издательство Kongress W Press.