В крошечной книжке «Избранное» Роальда Мандельштама, составленной Анри Волохонским и изданной в Иерусалиме в 1982 году (это, к слову, первое книжное издание Мандельштама), самое интересное – это, конечно, текст, озаглавленный «Рассказ художника Арефьева о поэте Роальде Мандельштаме (с магнитофонной записи)»:

«Мы балансируем на канате. Мы – канатоходцы, даже, можно сказать, на острие ножа. Но как хорошо балансировать перед восхищённой публикой, которая тебе аплодирует и радуется твоей ловкости. Но балансировать на том же канате над ямой с нечистотами из боязни упасть в говно – это скудное и недостойное человека дело. Артистизм, который обеспечивает тебе успех, это приятный артистизм. <…> Но трагический артистизм, который спасает тебя от бесчестья, когда тебе грозит полное падение в сточную канаву из нечистот, яму с испражнениями и всякую прочую гнилую гадость, в которую как упадёшь, так и задохнёшься <…> – это иносказательный образ, но, в какой-то степени, он для нас всех верен…»

И ещё послесловие Волохонского: «Как поэт, он начал с пустого места – с мифа. Ведь охранять высокий язык и начать говорить на нём заново при торжестве языка низкого – далеко не одно и то же. Никаких личных связей с живыми символистами или их преемниками, которые могли бы как-то влиять, помогать, мешать, склонять к позёрству и к эпигонству и т. п., у него не было. Он сам прошёл весь путь от мифа к поэзии удивительно достойно и чисто – намного достойнее тех, кто начал поэзией и кончил мифом. Именно в нём символизм как поэтическое течение нашёл своё завершение и оправдание. Я запомнил, как Роальд твердил слово “орифламма” (рыцарское знамя)…»

***
Запах камней и металла,
Острый, как волчьи клыки,
— помнишь? —
В изгибе канала
Призрак забытой руки,
— видишь? —
Деревья на крыши
Позднее золото льют.
В «Новой Голландии»
— слышишь?
Карлики листья куют.
Карлы куют...
До рассвета
В сети осенних тенет
Мы находили букеты
Тёмных ганзейских монет.