Свеженайденный роман Эдуарда Лимонова «Москва майская», написанный в середине восьмидесятых во Франции, долгие годы считавшийся утраченным, но по счастью обнаруженный в библиотеке Стэнфорда, замечателен по нескольким причинам. Во-первых, эта книга объединяет харьковскую трилогию с американской. Во-вторых, интересно подмечать, как автор — Лимонов — обходится со своим юным персонажем — Лимоновым, — восхищаясь им почти родительским восхищением, но и иронизируя по поводу его юношеского максимализма, через который, к слову, становятся понятны многие мировоззренческие позиции Лимонова-взрослого (а многие, наоборот, становятся ещё более непонятными). В-третьих, конечно, дико интересно наблюдать, как оба этих Лимонова — и молодой тогда, и повзрослевший потом, — разбираются с московскими авторитетами (по сюжету, Эд Лимонов приезжает из Харькова в Москву и с головой окунается в богемную жизнь, включая поэтические вечера, распространение запрещённой литературы и пьянство). Тут важно, что на орехи достаётся всем, но есть и те, пиетета к которым Лимонов не скрывает: это, прежде всего, Евгений Леонидович Кропивницкий, потом Сапгир и Холин, обязательно Соостер, а ещё художник Яковлев и идеолог и лепший кореш Гробман — единственный, кажется, кому не прилетает вообще, несмотря на ироничное отношение — в этом случае, впрочем, ирония добрая. «Москва майская» — это поразительная картина неподцензурной Москвы шестидесятых с её непреодолимыми противоречиями и несмолкающими спорам, причиной которых был, в том числе, и юный Лимонов — так, во всяком случае, пишет Лимонов взрослый, и кто мы такие, чтобы ему не доверять. Ну, и в-четвёртых, это просто крутая проза — наглая, жёсткая, весёлая и одновременно по-блатному — на разрыв — грустная. То есть именно такая, за которую мы и любим ранние тексты Лимонова (а замазанные по цензурным соображениям отдельные предложения добавляют, так сказать пикантности, но вообще хотелось бы, чтобы все вот эти Роском- и прочие надзоры сгорели в аду).

Издательство «Альпина проза».