«Одиссея" Кристофера Нолана.
Думающий воин или Конкретные черты Богов.
(Продолжение. Начало — два предыдущих поста)

Но вот Циклоп Полифем - сын Посейдона сделан с точки зрения эффектов довольно небрежно. Хотя сам замысел прекрасен - Нолан сделал его большим особенным ребенком. Да-да с особенностями развития. Он - не такой как все - успокоился на острове с красивой природой, пасет овец... И вдруг приходят непонятные воины, пробудившие его вторую сущность.
Плохо сделаны с точки зрения спецэффектов великаны. И просто ужасно - Сцилла и Харибда. Эти собачьи головы... На каком компьютере их лепили? Зато блестяще сделан эпизод с сиренами, дурманящими головы морякам. Мэтт Деймон невероятно играет привязанного к мачте Одиссея, которому разрывают душу их песни о главном. Сцена с Киркой, которая превращает людей в животных - также просто божественна, простите за игру слов. Нолан сделан эту волшебницу несчастной женщиной, а Одиссею удалось побыть ее психотерапевтом в некотором роде - чем самым спас и себя, и боевых товарищей.
Неповторимо сделан загробный мир и пророк Тиресий - такого вы не увидите ни в одном фильме. И вот тут мне бы хотелось остановиться поподробнее.

Бог с ним с Лаокооном, хотя и жаль темы. Но Нолан поднимает куда более важную. Он в своем фильме говорит о мальчике - солдате Синоне, которого Эллиот Пейдж играет так, что заслуживает «Оскар» за роль второго плана. Это мальчик, который обманом ушел на войну. И во время войны его обманули и свои, и чужие. И когда Одиссей общается с воинами из Царства мертвых, Синон высказывает ему все за всех таких безвинных мальчишек, нечестно отправившихся воевать и несправедливо погибших. Персонаж есть еще и в самом начале фильма, и в середине. Сильнейший образ, сильнейший символ, отличный актер ему соответствующий.

Говоря о силе фильма, конечно же, вернусь в разговору Одиссея с Калипсо, а затем - с женой по возвращении. Оба разговора - это форма исповеди. Как можно не заплакать, когда человек, которого, по сути, лечили потерей памяти, начинает вспоминать о войне. О том, о чем молчат обычно - это во время первого разговора - с нимфой. И вспоминать, осознавая, что во время войны происходит, от чего седеют и чудом не сходят с ума - в разговоре с женой, которая 20 лет ждала и сидела взаперти не видела несовершенств этого мира.

Жена во время этого монолога еще и должна совершить акт прощения, который дается ей нелегко, после 20-летнего отсутствия мужа. И именно эта сцена готовит к другой кульминации — эпизодом боя с женихами, разграбившими дом Одиссея.

Нолан использует в картине довольно мощную музыку и звуковые решения - даже стук палки о пол необычен (тут также надеюсь на «Оскар» в соответствующей категории). И вот под бой по ушам и сердцам зрителя невидимых литавр и ударных ведется битва в родном доме. И это производит невероятное воздействие. Хотя нужно бы поражаться - человек который только что сделал признание, что убийства и насилие - это не путь, чем заслужил прощение, тут же один расправляется со сворой фактически мародеров. Но что это за свора?

Это те, кто пировали, злословили, не помнили войны и не участвовали в ней. В этом плане линия с расправой с Антиноем (героем Паттинсона), который обманом не пошел на войну и не признает свои же мутные делишки - вдруг дает то самое утоление жажды возмездия столь необходимое в каждом уважающем себя боевике (соответственно, лучше там, чем в реальной жизни). И Нолан дает эту расправу ради мира... Вот тут чувства непередаваемы - потому что понимаешь уже целиком и полностью, к чему именно режиссер вел все три часа. Это как с памятника постепенно срывают покрывало и вдруг ты видишь весь грандиозный замысел целиком. Всю кульминацию почти в финале.

(Окончание — следующий пост)