Момент 3 (короткий, но очень важный).
Почему-то вспомнилась давняя уже цитата из Алексея Чадаева: «Запад не воспринимает Россию как врага. Русские для них преступники, а с преступниками не договариваются, их наказывают».

Я много рассуждал о новой пассионарной революционной силе в современной России — об участниках СВО. Пример т. н. «мятежа» Пригожина убедительнейшим образом доказал наличие у них и пассионарности и силы.

А вообще-то феномен «воинского братства» уже исследован и подробно описан. Например Дэйвом Гроссманом, подполковником армии США в отставке в его книге «Об убийстве: психологическая цена умения убивать»:
Основным фактором, побуждающим солдата делать то, что ни один здравомыслящий человек не хочет делать (то есть убивать и умирать), является не стремление к самосохранению, а сильное чувство ответственности за свои действия перед товарищами на поле боя. «Узы, которые боевые товарищи формируют друг с другом, сильнее, чем узы, которые большинство мужчин имеют со своими женами».
Среди мужчин, которые так сильно связаны друг с другом, существует мощная мотивация, которая заставляет каждого так глубоко заботится о своих товарищах и о том, что они о нем думают, что он скорее умрет, чем подведет их.
«Четверо храбрых мужчин, которые не знают друг друга, не посмеют напасть на льва. Четверо менее храбрых, но хорошо знающих друг друга, уверенных в своей надежности и, следовательно, взаимопомощи, нападут решительно. Вот наука об организации армий в двух словах».

В лице ветеранов СВО мы имеем своего рода закрытый, но стремительно набирающий силу и влияние орден, который является носителем особых общественных идей, ценностей, основанных на чувстве долга, ответственности и желании утвердить и распространить свои идеи в обществе, т. е. с изрядной долей понимания или ощущения своей особой миссии.

А дальше вступают в действие законы социальной психологии — к посторонним, чужим, даже если это враги, члены ордена будут относиться без излишних эмоций, без «личной неприязни» (ничего личного), достаточно индифферентно, «по-деловому».

Другое дело — предатели. Т.е. те, кто был своим, но предал (продал). Такие достойны лишь ненависти и презрения и месть для них срока давности не имеет. С таких спрос особый и судьба их незавидна.

Политики (в том числе и высшего уровня), которые заигрывают с подобной силой для достижения сиюминутных политических целей, должны эту особенность отчетливо понимать. Вступая в близкие отношения с такой силой политик как бы приносит её адептам клятву верности - это контракт, подписанный кровью. После этого ему многое будет делегировано, разрешено и позволено, но… только в пределах «контракта» и «корпоративных» ценностей, которые он теперь должен «искренне» разделять. Любое отступление от «контракта», от «обретенных» корпоративных ценностей, будет означенным сообществом воспринято как «клятвопреступление», предательство с вытекающими из этого последствиями, независимо от уровня занимаемой предателем должности. Ну вот чтобы было понятнее — как наказывает отступников мафия или, скажем, т.н. масоны, «deep state», если оно существует, и пр. Вот примерно так и здесь будет — наказание будет быстрым, жестким и неотвратимым.

Что из этого следует в практическом плане?

А то, что после того, как Путин совершил резкий и публичный маневр сближения с героями СВО (это всё у вас перед глазами, примеры приводить не буду), у него обратного пути нет — либо он будет с ними до конца, либо его просто не будет.

И именно в этом для России заключается и главная её надежда и главная для неё опасность (ведь есть и другие закрытые сообщества, с которыми...).

Понимает ли это сам Путин? Хотел бы я знать...