ПРО ВСЕВОЛОДА МЯСОРУБКУ. Часть 3

Как-то раз Всеволод Мясорубка покорил всю Вселенную. Его стопы разрезали миражи тысяч и тысяч гаитянских вдов. Его длинные пальцы сбивали паутину из бриллиантов, рубинов и изумрудов, а его глаза были достаточно широкими, чтобы увидеть бескрайние тайны мироздания, раскинутые вокруг его многочисленных рук. Ему не требовались магические уловки, чтобы обмануть самых зорких соглядатаев, которые перехватывали каждую его мысль и каждый его шаг. Он строил вокруг себя сеть, в которую стекал непробиваемый в своей абсурдности людской позор. Именно здесь, в мельчайших подробностях представляя себе происходящее вокруг него и своим наблюдательным аппаратом, Всеволод Мясорубка устанавливал жесткие законы мира, которые находили отражение в нем самом. Во всяком случае, именно так он объяснял всем и каждому, сидя за своим собственным столом в обществе пятисот верных приверженцев, готовых в любую секунду умереть за него.

Мясорубка не придавал особого значения знакам и ритуалам, так как любые ритуалы на него совершенно не действовали. Но сегодня ему не хотелось лишний раз расстраивать стоящих вокруг него людей. Поэтому Всеволод отдал приказ опустить на свои головы тяжелые шлемы, заткнув уши пропитанными мазутом тряпками. Сам он быстро надел пятнистый военный костюм, с одной стороны которого было спрятано оружие – длинный обоюдоострый меч, а с другой – стилизованный пистолет «ТТ». Взглянув в запыленное утреннее небо, Мясорубка поднял голову к небу и громко прокричал:

– Смело деритесь с судьбой! Батьку любим! Тащите нам из небытия фуфло в салфеточках! Закатим такой коктейль из порнухи и народных песен, что европейские понты просто отпадут! А! – и он подмигнул растерявшимся крестьянам.

Крестьяне растерянно загомонили. Сбросив с плеч тяжелые косы, они одна за другой упали на колени, стали креститься и бормотать: «Батьку любим, батьку любим!» А потом медленно поползли назад, в кусты, к своему двору. Мясорубка самодовольно ухмыльнулся и крикнул вслед уходившим:

– Люблю, люблю! И гусей ваших обожаю! А сослепу хоть стой, хоть падай! И в рожу пулю, и в ухо. Лишь бы жрать можно было досыта!