ВИТАЛИЙ, Ч.1
Виталий был котом. Причем самым настоящим котом. Причем кошачьим, чуть ли не с шерстью, если по шерсти. Шерсть его была рыжей, полосатой, остроконечной, как ёлочный шарик. Но кот умел ладить с людьми, и ему ни разу не отказывали в поставках. Виталий был достаточно широко известен за пределами России. У него много друзей и почитателей, среди которых много простых и широких людей. Говорят, среди этих людей есть и Пифагор. А у Пифагора родился сын, которого назвали Пифагором.
　　В квартире с Виталием жил юноша по имени Виктор. Был он талантлив, жил впроголодь, был смугл и темноволос, и при всем том отличался скромностью, деликатностью и тонким мироощущением. Виктор был писателем, который писал про войну, про её ужас и абсурд. Может быть, ему было сложно воспринимать мир таким, как он есть, ведь всё для него было как на войне. Виктор писал тексты со странными названиями, например его рассказ "Надпись на фанерке", описавший попытку солдата написать песню и проигравший ее в карты; подобный метод звукописи был характерен для советских чиновников и печати.
　　Виталий и Виктор познакомились когда – то в интернет-кафе в Железноводске. Перед этим они два года танцевали в ресторане города Нижнего Новгорода. И весь вечер между ними шла беззвучная беседа. Дружба Виктора и Виталия была ужасна, ибо все, что он говорил — было очень искренне. Он вполне мог его обмануть.
　　Но вчера с Виталием произошло вот что: он влюбился в Гирису. Это девушка с колоритной внешностью. Ее состояние неустойчиво. Ей недавно исполнилось тридцать шесть лет. «Наверное, она слишком много ест», – думал Виталий. Гириса была тридцатишестилетней девушкой, выглядела она как тургеневская барышня, а домашнее платье было оранжевым бархатом. На голове у нее был берет, очень похожий на наш в последний раз, но не такой старый, а новый шелковый шарф, вроде того, что я надевал на амстердамский бал-маскарад. О ее происхождении было известно лишь то, что ее отец был титулярным советником некоего Макарычева и что она происходила из старинного дворянского рода. Отец погиб при пожаре в Москве; по слухам, он успел произнести зажигательную речь перед экипажем, где везли жидовскую княжну. На следующий день, Виталий снова встретил Гирису. Он догадался по ее манере одеваться и цвету. Сейчас на ней был темный плащ, подбитый мехом горностая. Плащ был застегнут на спине металлическим крюком. На каблуках Гирисы сверкали маленькие стальные «гвозди» размером с небольшой виноградину.
Виталий пожалел, что не догадался надеть маску. Виталий, в свою очередь, не раздумывая взял и написал пару миллионов файлов на
тему равенства полов. Придя домой, кот надел на себя красный шарф – он был старый, потертый, давно не стиранный, и на одной из пуговиц было какое-то клеймо – видимо, его бабушка носила его в детстве, открыл дверь, и ушел на станцию. А когда пришел в Москву, остановился у моста, посмотрел вниз, на воду, и тут увидел огромный красный шарф. Он сразу догадался, что это шарф его бабушки, – и решил тоже пойти к мосту и пожать ее шарф. Подумал-подумал, взял его и пошел вперед.
　　Виктор же остался дома и с видимым удовольствием пережёвывал торт, запивая его молоком, предусмотрительно принесённым из кафе. Дела кота Виталия его волновали меньше, чем торт, который он только что съел. Но вот в чем дело… Кто он по натуре? Этот вопрос возник в голове Виктора совсем не случайно. Ведь он был человеком. А человек, хотя и создан по образу и подобию Бога, не смог бы никогда выжить без воздуха.
　　Но случилось неожиданное: детство кончилось. Как будто его засосало в две бездонные косы. Свет с серой, ласковой и совсем близкой ко сну зари был сух и груб, словно знал какую-то страшную тайну, о которой не должен был быть никому ведом. Виктор загрустил, и начал смотреть кино. Смотрел он постоянно, иной раз часами. Про приключения Лены по Диаметру Трассы или Дилижанс Дорог – нельзя было сказать, что там постоянно что-то происходило. Периодически появлялся Гранд. Иногда сменялся десяток каналов.