Впервые образ Богоматери появляется в изобразительном искусстве в средневековой иконописи, имеющей набор каноничных правил и особенностей рисунка: золотистый фон, наличие нимба, контурные надписи, вытянутость и утонченность черт лица и пальцев рук, плоскостность изображения, диспропорциональность изображения (1,2). Определяющей чертой иконописи являлось отсутствие эмоций у святых. Кроткое, смиренное выражение лица было непременным условием при создании иконописных образов.  
Эпоха Возрождения, отличавшаяся усилением светского начала в культуре, привносит в образ Мадонны иные черты: снижается божественной статус Богоматери, наблюдается очеловечивание образа святых (за счет чего «растворяется», а затем и вовсе исчезает нимб, возникает элемент игры матери с ребенком и антураж интимного пространства - например, спальни), на лицах изображаемых появляется эмоция. Мадонна теперь все более походит на современную молодую женщину, одетую и выглядящую в соответствии с модой своего времени (3,4,5).
Искусству последующих культурных эпох и стилей (классицизм, романтизм) присуще номинирование Мадонны чертами образа Прекрасной Дамы. В литературе эта тенденция обнаруживается во многих произведениях, например, у А.С. Пушкина в стихотворении «Жил на свете рыцарь бедный» (6,7).
Наиболее радикальное искажение каноничного изображения Богоматери произошло в 20 веке. Секуляризованное преображение мотивов, связанных с иконографией священного образа, наблюдается у многих представителей различных модернистских арт-практик: Эдвард Мунк, Август Маке, Макс Эрнст, Кузьма Петров-Водкин, Казимир Малевич (8,9,10). Образ Девы Марии занимал особое место в творчестве Сальвадора Дали, который с 1943 по 1963 гг. написал более десяти работ, так или иначе связанных с переосмыслением образа Богоматери («Взрывающаяся Мадонна», «Мадонна в частицах», «Микрофизическая Мадонна» и другие). Работы вышеперечисленных художников, разумеется, весьма далеки от классических эстетических канонов. Так, на знаменитой картине К.С. Петрова-Водкина «1918 год в Петрограде» (1920, находится в Третьяковской галерее), фигурирующей в альбомах художника с подзаголовком «Петроградская мадонна», изображена — процитируем искусствоведа Ю.А. Русакова — «стоящая на балконе фабричная работница с ребенком на руках — родная сестра тех молодых крестьянок, которых Петров-Водкин с такой любовью писал в середине 1910-х годов. В этой картине он стремился воплотить остро почувствованный им во взбудораженной атмосфере революционной поры новую ипостась образа матери — ее городской, пролетарский вариант». Тут уже можно увидеть завершение секуляризации самой идеи Мадонны, в то время как на картинах Малевича и Дали присутствует лишь деконструкция языка форм, традиционное же содержание образа остается прежним.