НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГАЛЛЯМОВЫМ АББАСОМ РАДИКОВИЧЕМ. 18+

В предыдущем посте я описал принципиальную разницу в подходах к свободе слова между Британской империей и Францией в канун случившихся там революций - Американской и Великой Французской. Рассказал, что хотя в Британии свобода была по стандартам того времени практически абсолютной, а во Франции власть пыталась давить её примерно так же, как это происходит в современной России, революции произошли и там, и там.

Теперь обращу ваше внимание на то, что хотя революции произошли и там, и там, их ХОД и ПОСЛЕДСТВИЯ оказались принципиально разными. Так получилось именно из-за описанного выше отличия предшествующих революциям практик.

События во Франции, как известно, носили гораздо более радикальный характер, чем в Америке (здесь, кстати, можно вспомнить и нашу революцию 1917 года, тоже отличавшуюся крайней степенью радикализма). Говоря о причинах этой разницы, будет уместно процитировать Токвиля: «Полное отсутствие любой политической свободы привело к тому, что мир реальных дел был им (будущим французским революционерам - А.Г.) плохо известен, даже невидим... Поэтому они становились гораздо более отважными в своих новшествах, ещё большими поклонниками общих идей, хулителями древней мудрости... Это же неведение отдало им слух и сердце толпы». Или вот ещё: «Люди требуют ни много, ни мало, одновременной отмены всех действующих в стране законов; речь идёт о самой опасной революции, которая когда-либо являлась в мире. Те, кто завтра станут ее жертвами, ещё не догадываются об этом, они полагают, что полное преобразование такого сложного и старого общества может произойти без потрясения».

Примерно о том же сто лет спустя написал Липсет: «Такое общество, где значительная доля населения пребывает вне политической сцены, потенциально в большей мере склонно к взрывам, нежели то, где основная масса граждан регулярно вовлекаются в действия, которые дают им чувство участия в принятии решений, серьёзно воздействующих на их жизнь». Далее политолог рассказывает, что в тех регионах Германии, где основным массам населения ещё в начале XX века власти отказывали в предоставлении избирательного права, самой популярной левой идеологией стал революционный марксизм; там же, где полноценные политические права были предоставлены народу раньше - ещё в XIX веке, - доминировал реформистский нереволюционный социализм.

Несмотря на наличие более прогрессивных территорий, в целом в Германии доступ населения к реальным политическим институтам долгое время был ограничен. Последствия - очевидны, вот как их описывал Липсет: «В странах вроде Германии, где в течение длительных периодов препятствовали такому доступу - сначала в нем отказывали буржуазии, а позже рабочим - и где для ограничения доступа использовалась сила, низшие слои оказались отчуждёнными от системы и стали принимать на вооружение экстремистские идеологии». Чем всё это для немцев закончилось, хорошо известно.

В общем, лучшее средство уберечь массы от радикализации - это обеспечить их реальное участие в политическом процессе. Свобода массовых коммуникаций - первая из необходимых предпосылок, это участие обеспечивающих...

Ну и последнее. Когда ты размышляешь о том, закручивать гайки или их раскручивать, помни, что запретительные меры в момент разложения аппарата и упадка режима все равно работают плохо. В той же Франции распространению радикальных идей они не помешали.

***
Если написанное показалось вам интересным, вы можете поддержать автора, приобретя созданный им и его командой Политолог VPN. Он придуман для тех, кто интересуется политикой глубже, чем средний обыватель; для тех, кто хочет видеть реальные движущие силы политического процесса. Настоящая политология - она именно про это - про глубинные корни и фундаментальные силы, а не про то, что на поверхности.

Политолог VPN - зри в корень.

Приобрести Политолог VPN