«День взятия Бастилии впустую прошёл»
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГАЛЛЯМОВЫМ АББАСОМ РАДИКОВИЧЕМ. 18+
Пытаясь предотвратить рост протестных настроений, отечественные власти активно закручивают гайки в отношении свободы слова. Поможет ли это им?
Вчера был День взятия Бастилии - подходящий повод вспомнить события Великой Французской революции - посмотреть, можно ли извлечь из них какие-нибудь важные уроки - например, ответить на вопрос, возможно ли с помощью ограничения свобод предотвратить революцию.
Здесь лучше всего сравнить Британскую империю кануна Американской войны за независимость и дореволюционную Францию. Почему именно их? Потому что не было в тот момент двух стран, более отличавшихся друг от друга в части своих подходов к вопросу свободы печати. Революция пришла в обе.
Вот что, например, Токвиль пишет о французской традиции того времени: «Я нахожу королевскую декларацию 1757 года, обрекающую на смерть всех тех, кто напишет или напечатает произведения, противные религии или установленному порядку. Книгопродавцам, торгующим ими в лавке или вразнос, грозит та же кара». В другом месте автор говорит: «Администрация снисходительна к книгам, но в отношении газет весьма резка». Результат налицо: о взятии Бастилии официальные издания, например, вообще не написали. При этом само это событие они предотвратить не смогли. Всем, кому было надо, всё, что было надо, знали и сделали.
Как и наши нынешние власти король, кстати, понимал, что одними запретами ограничиваться нельзя, что надо и собственную повестку продвигать. Вот что об этом пишет тот же Токвиль: «Я нахожу датированный 1761 годом циркуляр, обращённый ко всем интендантам королевства, где объявляется, что король решил, чтобы впредь «Газетт де Франс» составлялась под наблюдением самого правительства... «Следовательно, - пишет министр, - соблаговолите пересылать мне сводки всего того из происходящего в вашем округе, что способно привлечь общественное любопытство». Дальше цитируется длинная переписка между администрацией короля и пытающимся увильнуть от новой обязанности региональным чиновничеством. Из неё следует, что новости о грозе, в результате которой никто не пострадал, равно как и информация о рождении тройни короля не устраивают. Завершается рассказ цитированием очередной депеши из Парижа: «Король, по доброте своей вдаваясь во все подробности мер, касающихся улучшения газеты, и желая доставить ей преимущества и известность, которых она достойна, изъявил большое неудовольствие, видя, сколь мало исполнены его намерения». В общем, всё находилось под контролем высшего начальства, всё было зарегулировано. Кремлевский идеал.
Отношения британских властей с прессой представляли из себя полную противоположность. Даже в самой Англии газеты писали то, что считали нужным, чего уж тут говорить о далёких американских колониях. В разгар боевых действий в метрополии находились издания, которые называли американцев «братьями» и «новым богоизбранным народом», а их лидера Вашингтона «человеком великого мужества и чести». В таких условиях не стоит удивляться, что в течение, как минимум, десяти лет, предшествовавших началу революции, в самих колониях СМИ вели непримиримую борьбу с «британской тиранией», а в рубриках «враги своей страны» публиковали списки сотрудничавших с правительством коллаборационистов. «Бостонское чаепитие», как известно, было спланировано в доме главреда Boston Gazette.
В общем, как видим, отношение к свободе слова в двух указанных случаях было диаметрально противоположным, но на исход дела это не повлияло. Еще до Маркса история показала, что если в обществе есть фундаментальные социальные противоречия, которые политическая система разрешить не в состоянии, то революция всё равно случится, закручивай ты гайки или, наоборот, раскручивай.
Политолог VPN является инструментом, с помощью которого принцип свободы слова материализует себя. Его команда поздравляет вас с прошедшим Днём взятия Бастилии - датой, памятной для всех свободолюбивых людей.