Размышляю о понятии субъектности — о том, что люди иногда всю жизнь проводят в таком качестве отношений, когда другие воспринимаются как объекты.

"Я хочу от тебя определенных вещей — а что ты хочешь, это второй вопрос."

Но настоящий контакт начинается там, где мы начинаем воспринимать другого как субъекта. Верный признак этого — у нас снижаются ожидания от человека: мы перестаем требовать, чтобы он соответствовал нужной нам функции, разрешаем ему быть не таким, каким нам нужно.

Если не притворяться на поверхности, а действительно так чувствовать — дорога к этому сложная. Иногда всю жизнь.

Чтобы учиться воспринимать другого как субъекта, нужно прежде всего научиться воспринимать так себя. А этому нас часто не учили — даже родители нередко относились к нам как к объектам, видя в нас исполнение собственных желаний.

Поэтому путь к субъектности часто лежит через терапию. Там ты встречаешь человека, который ничего от тебя не хочет — иногда первый раз в жизни. И потому может видеть тебя целиком, а не только те "красивые" части, которые ты ему хочешь показать.

Аналитику при этом, конечно, платят, но деньги не зависят от того, каким клиент является на сессию.

И потому, в отличие от почти всех отношений, здесь можно быть не тем, кем нужно вам или окружающим, а просто быть.

С лекции Еремина — мысль, которая переворачивает то, как мы обычно смотрим на компульсивное сексуальное поведение. Я имею в виду беспорядочные связи и саморазрушительное поведение (алкоголь, наркотики).

Эти люди хотят секса?

Нет. Часто то, что ищут в этот момент, — не удовольствие, а анестезия. Способ на несколько минут перестать чувствовать невыносимое — обиду, ощущение собственной ненужности, пустоту.

Проблема в том, что анестезия работает недолго и требует повторения — а после каждого раза чувство ненужности возвращается, усиленное тем, что произошло.

Таким образом то, что снаружи выглядит как распущенность, на самом деле — попытка справиться с непереносимым, самым доступным (и самым дорогим) способом.

Влюбленность — это не встреча с другим человеком, это встреча с тем, что уже есть внутри.

Она поднимает на поверхность очень раннее состояние — младенческую утопию абсолютного принятия и обожания. Чтобы удержать это прекрасное состояние, психика делает то, что умеет с младенчества — расщепляет. Недостатки временно не видны и влюбленный уверен, что «встретил того самого». А он и правда встретил — только не человека, а свое идеальное состояние.

Еремин формулирует: «Если возникла идеализация — значит, ты в аду». Потому что идеальная картинка не живет долго, но пока человек идеализирован, все то, что в него не помещается - переходит на бывших ("она совсем другая, не такая как моя бывшая жена"), на собственный счет ("он обиделся, это я что-то не так сделала") или в дальний ящик, откуда оно достанется когда картинка выцветет ("ааааа, я ведь все это знал с самого начала").

Нейробиологи подтверждают, что химия мозга влюбленного близка к картине тяжелой обсессии — та же навязчивая зацикленность, так же отключена проверка реальности, объект может сказать что угодно, и ты будешь верить.

И нет, психоанализ не против любви. Влюбленность — это стадия, а любовь начинается там, где лубочная картинка выцветает и через нее проступает реальный человек. До этой точки доживают не все пары — но только после нее видно, кого же ты любишь.

(по материалам лекции Еремина)

"Если тебе можно хотеть первого встречного, то я сейчас захочу всего того, чего я даже не знал, что хочу"

Цанава о фильме Кубрика "С широко закрытыми глазами"

Чужое желание открывает свое. До ночи, когда жена рассказала, что хочет секса с незнакомцем, Билл не лгал, что не хочет никого кроме нее — он правда не знал.

Собственное желание иногда хранится у другого — и выдается по предъявлении его фантазии.

«Почему мужчины боятся подходить к женщинам на улице?

Она и мажется, и красится, и юбку с разрезом надевает - соблазняет изо всех сил. Но нормальный мужчина к женщине никогда не подойдет. А если подойдет, то либо он поддатый, либо пикапер.

А когда он подходит — она же не о нем думает вообще.
Она думает о том, как она выглядит, как накрашена, как губы наколола.
И тоже боится».

Б. Еремин

Он боится отказа при контакте, она боится негативной оценки.
И оба страха не про партнера, а про того, кто когда-то смотрел и оценивал.

"100% отношений закончатся"

Б. Еремин

В психоанализе есть правило, которое поначалу кажется странным: говорить все, что приходит в голову. Не только важное и не только по теме — все, включая незначительное и нелепое.

Когда Фрейд вводил это правило в «Толковании сновидений», он позвал в свидетели Шиллера, который за сто лет до психоанализа объяснял то же самое другу, жалующемуся на непродуктивность:

Причина твоих жалоб, как мне кажется, заключается в давлении, оказываемом твоим разумом на воображение.

Мне кажется неправильным и вредным для творческой работы души, когда разум, словно стоя на страже, слишком критически разглядывает стекающиеся идеи. Идея, если рассматривать ее изолированно, может быть совсем незначительной и весьма авантюрной, но, возможно, благодаря другой идее, пришедшей вслед за ней, становится важной; в некой взаимосвязи с другими идеями, которые могут показаться такими же пошлыми, она может предстать очень важным звеном.

Всего этого не может оценить рассудок, если он не сохраняет идею до тех пор, пока не рассмотрит её во взаимосвязи с другими.

Шиллер — Кёрнеру, 1 декабря 1788.

Так это работает и на сессии. Обрывок песни, который крутится с утра. «Извините, это не по теме». Воспоминание, всплывшее посреди разговора о работе. Кажется, что каждая такая мысль — шум, а вместе они похожи на сон, составленный из разных кусков. Но рядом с тем, что было сказано до, и тем, что будет сказано после — она может оказаться тем самым звеном.

Поэтому аналитик много молчит, не перебивает и не спешит с выводами — он сохраняет идею, пока она не встретится с недостающими звеньями.

Фрейд начинал психоанализ с самоанализа: у него не было аналитика, ему пришлось разбирать собственные сны самому. С тех пор в профессии считается, что сам себя до конца не проанализируешь — слепые пятна потому и слепые, что изнутри не видны. Поэтому у меня терапия два раза в неделю.

Но между сессиями я веду самоанализ в современном виде: перечитываю свои старые дневники и письма, загружаю в Клод (ИИ) и обсуждаю их. Он помогает структурировать материал, подбирает психоаналитическую литературу под темы, которые я в себе разглядываю.

Заменить анализ это не может, так как нет второго бессознательного. Клод не сопротивляется, не фрустрирует, а анализ все-таки живет тем, что в кабинете должно быть двое. Так что это не замена, а расширение психоаналитической эрудиции через анализ своей жизни.

"И женщин, и мужчин привлекают определенные женщины.

Какие, на кого они похожи?

Женщины смотрят во все глаза на других женщин — как накрашены губы, ресницы, глаза, как у них все устроено. Мужчины так не смотрят, они оценивают целиком.

Женщиной быть трудно — надо всегда хоть чем-то выделяться. Говорят, "в женщине должна быть загадка". А какая — непонятно. Поэтому загадочность добывается в магазине.

Какая разница, сколько стоит твоя сумка? А разница есть. Если она дорогая — ты принадлежишь к элите. Но кто судит, элита ты или нет?

В самой глубине этого суждения — та юная мать, красота и взгляд которой когда-то решали все. От ее взгляда зависела вся жизнь. Это глубоко укорененная в обществе фиксация на фигуре юной матери. От нее исходит сияние, удовольствие, радость."

Б. Еремин

"Что значит любить?
Преодолеть все свои переживания и иметь связь с человеком, которого ты, по сути, не знаешь.

А что значит быть любимым? Задумывались ли вы когда-то?
Распространенное — чтобы принимали таким, какой ты есть.

А какие мы есть? Жадные, завистливые, ревнивые, жестокие, обиженные, страдающие. И только иногда доброжелательные.

Как младенцы. А они не весельчаки! Ребенком быть тяжело: ты в полной зависимости — в том числе от матери, которая непонятно, когда придет.

Так что быть любимым — это чтобы тебя приняли со всеми твоими привычками. А если совсем честно — с психопатологиями разной глубины.

И, таким образом, мы хотим, чтобы случайный человек справлялся с функциями, с которыми не справлялись даже родители.

И именно над этим человеком мы издеваемся. Полюбил - держи."

Б. Еремин

"...для практикующих аналитиков развитие и углубление интереса к искусству является чрезвычайно важным. Искусство — это живой и неиссякаемый источник символизма, субстанции, жизненно необходимой для психики".

Зимин В.А. "Некоторые размышления о силе искусства и правде психоанализа"

И не только для аналитиков, для всех 😊. Через искусство происходит обогащение психики, расширение пространства доступных состояний. Так как не все можно выразить словом, состояния можно учиться передавать через картины, треки, движения, сцены.

А чем богаче психика — тем меньше необходимость в соматизации. Когда чувство можно помыслить и выразить, телу не приходится отыгрывать его через болезнь.

Разбирали сегодня в психоаналитическом киноклубе "Последнее танго в Париже".

Фильм о настоящей любви, о которой мечтают многие.

Фильм, подробно показывающий садомазохистические отношения.

Какая версия вам ближе?

P.S. Знаменитая сцена снималась без полного согласия Марии Шнайдер — режиссер и Брандо не предупредили её о деталях. Фильм снят садистично ради "подлинности" на экране.

Можно ли оправдать такое "настоящим кино"?

"Измена в паре может быть подавленным и неосознаваемым желанием того, кому изменяют"

Цанава О.В.

Звучит странно, но партнер в паре может бессознательно отыгрывать вытесненное желание другого — стать исполнителем того, в чем второй себе не признается.

Это может сопровождаться характерным переживанием изменяющего после: «Я даже не знаю, кто это все натворил».

P.S. Не снимает ответственности с изменяющего, но может позволить не застревать в роли жертвы тому, кому изменяют.

И надо учесть, что это только один из сценариев измены.

"Чем больше страсть, тем больше проекций"

Цанава О.В.

Психоанализ — это метод, в котором ты воспринимаешь клиента своим бессознательным.

И потом находишь слова для того, что уловил.

«Переживал кто-нибудь ревность?

Представьте: молодой человек и две подруги. Он флиртует с одной из них. И хотя второй он даже не нравится — она вдруг чувствует ревность, обиду, гнев.

При этом она может быть взрослой, замужней женщиной. Но чувства у нее — как у ребенка, которого оставила мать.

Это вы тут психоанализом вооружились, умные. А малышу-то что делать с раздирающей его ревностью? Куда деть боль?»

Б. Еремин

Взрослая ревность почти всегда не про сейчас, а про того самого первого, кто оставил.

Захотелось к предыдущему посту дописать, что дает опыт в терапии, когда ты ненавидишь, злишься, ругаешься на терапевта, а тебе за это ничего плохого нет.

Потом в обычной жизни можно ссориться без катастрофы. Злость становится частью живого контакта.

Не нужно делить людей на хороших и плохих. Можно знать, что один и тот же человек и добр, и хорош, и зол, и причиняет боль.

Можно перестать быть либо обиженным ребенком, либо идеализирующим, увидеть родителей живыми.

Это переход из состояния, где любая агрессия смертельна (и ее надо либо запихивать внутрь, либо убегать от партнера при ее появлении), в состояние, где отношения прочнее, чем злость. Это надежность, выученная заново через терапевта, который выдержал.

Если это интересно, добро пожаловать в психоанализ 😊

"Если вы все время будете слушать клиента и критиковать его мать, это еще больше увеличит чувство вины этого клиента, который приписал свою ненависть отцу и матери.

[В психоанализе] мы смотрим как клиент реагирует на наше присутствие, а не на то что он говорит о родителях, которые его довели до жизни такой. Имеет значение только тот опыт, который клиент переживает в анализе — как он говорит, как реагирует на наши слова.

Клиент при этом будет делать все, чтобы не столкнуться с болью. И для этого он, конечно же, хочет полностью контролировать своего аналитика и будет пытаться это делать."

Б. Еремин

Сейчас отовсюду слышно: токсичная мать, нарцисс-отец, не общайся и будет хорошо. И есть заблуждение, что психоанализ — это свалить все проблемы на родителей.

На самом деле все наоборот. Если терапевт критикует мать вместе с клиентом, он не помогает. Ведь ненависть тут самого клиента, просто он приписал ее родителям. Держать конструкцию типа "моя мать плохая, все из-за нее" проще: ненависть оправдана, вины как будто нет. Но есть цена, ты всегда остаешься жертвой.

Зрелость — это выдержать, что я ненавижу того, кого люблю. И лечит тот терапевт, который остается живым, когда ты делаешь его этой матерью — нападаешь, проверяешь, а он не разрушается. Тогда впервые появляется опыт: можно ненавидеть и не уничтожить.

"Почему желают жену ближнего своего, а свою не желают?

Потому что с утра жены собираются красивые и идут на работу.
Где есть мужчины, которые желают жен ближних своих.

А потом жены уставшие приходят с работы и становятся ворчливыми, и все претензии высказывают своему мужчине."

Б. Еремин

Добавлю, что жены точно так же желают чужих мужей, которые на людях галантны, а дома молчат в телефон.