На сцене шепотом

Вы теряли голос перед выходом на сцену? Мое первое выступление перед всей компанией прошло именно так. Это был “Красный октябрь”, красный кирпич заводских стен и немало красного накануне. Как-то надо было поддерживать бодрость духа.

Я была одновременно исполнительным продюсером стратсессии и креативным директором, а моя команда бешено носилась по площадке за полночь: монтаж, прогоны презентаций, финальная проверка номинаций, которые завтра должны были встретить аплодисментами в этом зале.

Сон для слабаков, начало в 10. В 7:30 утра в такси моя попытка объяснить водителю, где парковаться, закончилась хриплым провалом. Таксист встал не туда, а я пробиралась к площадке задними дворами между кошек и курящих грузчиков.

Наш зал красив, баннеры на месте, мои тигры-внутрикомы допивают первый литр кофе.
Ника, встань на сцену. Настроим свет. Встаю в лучи софитов. Из рубки голос звукача: поговорите в журавль, потом в беспроводной.

Ни один журавль не издавал таких сиплых звуков: раз, раз, три-два-раз. Говорите громче! — командует звукач. А я не могу. Это предельные ноты моего вокала.

Вижу замешательство команды. Подъехали пиарщики. Они мгновенно оценили кризисную обстановку: давай горяченького попьешь, на край подменим тебя?

Это был непростой год. Мы вышли в топ по всем KPI. Как сказал один босс на ПМЭФ: “Да вы из каждого утюга вообще. Что за PR-агентство у вас?” У нас не было агентства. Нас было трое, потом четверо. Ближайший конкурент имел два десятка штатных единиц в коммуникациях. Это был судьбоносный год: лончи продуктов, кризисы, международные запуски ресерчей по киберугрозам. Знали бы те Reuters и Bloomberg, что мы в те дни засыпали и просыпались с мыслью о том, что еще поправить в питче.
Как я могла не выйти на сцену?

Мне пихают поллитровый американо. Делаю глоток. Горло обжигает вкус виски. Таак. У нас 8:30 утра. Давайте еще прогон. Я допила этот коктейль надежды через час. Голос то появлялся, то снова исчезал. Звукач был предупрежден, и к моменту моего выхода микрофон был настроен на писк лилипута.

В зале тихий гомон. Вижу своих. Волнуются. Я откашливаюсь.
— Иногда получается так, что о громких успехах приходится говорить шепотом…

Я ведь могла сдаться. Меня могли остановить. Это вообще врядли было комфортно слушать в зале. А уж что орал мне здравый смысл, хоть и приглушенный виски. Но такой тишины я не слышала никогда. Ребята потом рассказывали, что уборщицы по периметру замерли, как часовые у мавзолея. А я, почти как Владимир Ильич, только он с картавостью, а я без голоса, произнесла, наверное, одну из лучших своих речей. Наша сила иногда именно в этом, в недостатках. И пусть идет лесом ИИ.

PS. А фото к посту — это та культовая пиарня, в которой рождались все те питчи, да идеи. Я восседала аккурат под буквами PR. Привет всем, кто узнал

#заPR