�� Социология, от которой смешно

Свежие рейтинги ВЦИОМ произвели эффект циркового представления. По версии социологов, картина партийной поддержки сегодня выглядит так:

Единая Россия – 32,1%

ЛДПР – 10,1%

Новые люди – 9,5%

КПРФ – 9,3%

Если верить этим цифрам, коммунисты внезапно оказываются… на четвёртом месте

Причём их обходят не только «Новые люди», но и ЛДПР. Само по себе это уже выглядит как политический анекдот. Потому что за последние десятилетия в любой реальной электоральной социологии КПРФ стабильно была второй партией страны.

☝️ Контраст становится ещё более комичным, если посмотреть на данные других исследований.

Например, в последнем опросе Russian Field при вопросе о второй партии будущей Госдумы результаты выглядят совершенно иначе:

КПРФ – 29%

ЛДПР – 25%

«Справедливая Россия» – 9%

«Новые люди» – 7%

И это куда больше похоже на реальность российской политики.

Потому что можно сколько угодно спорить о симпатиях к коммунистам, но социальная база КПРФ в России огромна – это промышленный электорат, значительная часть бюджетников, левый протест, региональные сети.

В отличие от этого, «Новые люди» – это прежде всего медийный проект, который существует главным образом в телевизоре, рекламных кампаниях и отчётах политтехнологов.

Но самое интересное начинается, когда за дело берутся политологи, пытаясь объяснить эту социологическую экзотику.

Например, политолог Михаил Виноградов всерьёз рассуждает о том, что успех «Новых людей» связан с темой «нормального интернета» и тем, что КПРФ якобы слишком часто обращается к прошлому.

Политолог Илья Гращенков пишет целый программный трактат о «возвращении к нормальности», борьбе с запретами и общественном запросе на снижение тревожности.

Политтехнолог Константин Калачёв видит в этом «рост запроса на здравый смысл», а аналитик Павел Склянчук объясняет всё тем, что постсоветские поколения якобы не хотят возвращаться в СССР и поэтому переходят к «Новым людям».

То есть перед нами целая индустрия объяснений, которая пытается придать серьёзный вид довольно очевидной вещи: цифрам, в которые никто всерьёз не верит.

Любопытно, что даже внутри самой телеграм-среды подобная «социология» вызывает откровенный скепсис.

НЕЗЫГАРЬ (Иноагенты или нет? Запутались) пишет, что выглядит это как «дешёвая манипуляция» и «комедия дня».

Политолог Максим Жаров иронизирует, что такие опросы нужны главным образом для отчётов начальству.

Даже иноагент Александр Кынев осторожно признаёт, что сейчас якобы три партии борются за второе место – хотя и это утверждение звучит довольно натянуто.

А политолог Рамиль Харисов вообще описывает происходящее языком аппаратных теорий – мол, система якобы ищет «стерильную посадочную страницу» для нового электората (кто-нибудь что-нибудь вообще понял?).

�� Всё это производит впечатление довольно забавной картины.

Есть цифры, которые выглядят крайне сомнительно. И есть длинная очередь экспертов, которые старательно объясняют, почему эти сомнительные цифры на самом деле совершенно логичны.

Но проблема в том, что политическая реальность устроена чуть сложнее презентаций для внутриполитических отчётов.

И когда в социологии внезапно появляется картина, где «новолюды» обгоняют коммунистов, перегоняя ЛДПР, – это выглядит не как отражение общественного мнения, а как попытка его сконструировать.

�� Поэтому главный вопрос даже не в процентах. Главный вопрос – кому и зачем понадобился этот спектакль.

Потому что когда опытнейшие «политологи» хором начинают объяснять подписчикам, что партия с минимальной реальной инфраструктурой внезапно обгоняет крупнейшую оппозиционную силу, это выглядит не как аналитика, а как плохо замаскированная пропаганда.

Можно сколько угодно рисовать красивые проценты в отчётах и рассказывать начальству сказки про «новую политическую реальность». Но реальный избиратель – не график в презентации. И чем усерднее пытаются убедить страну, что КПРФ вдруг стала четвёртой партией, тем сильнее это напоминает старую истину: когда цифры начинают слишком активно объяснять, значит их сначала очень старательно придумали.