Об особенностях исторической памяти

В отношении дореволюционной России официальная историческая трактовка частично исходит из тезисов, сформулированных в эпоху позднего Сталина, о том, что "не всё в царской России было плохо", только: а) уже без советских идеологических клише, и б) с существенно расширенным пантеоном. Так, ещё в сталинскую эпоху стали вновь почитаемы такие древнерусские князья, как Александр Невский и Дмитрий Донской, в меньшей степени Юрий Долгорукий (исключительно как основатель Москвы) и Иван III, сейчас к ним добавились Владимир Креститель (он же Владимир Красное Солнышко), в меньшей степени Андрей Боголюбский, из церковных деятелей - Сергий Радонежский (из более поздних - Серафим Саровский). Из царей допетровской эпохи при Сталине вообще впервые был возвеличен Иван Грозный (в коем он несомненно видел "родственную душу"), хотя до революции даже официальная историография начиная с Карамзина осуждала его как тирана, и он даже не попал на знаменитый памятник "Тысячелетию России" в 1862 г., призванный увековечить всех славных деятелей России. После ХХ съезда, однако, отношение к Грозному стало более умеренным, но и до сих пор официально его трактуют как хотя и "исторически противоречивого", но в целом "выдающегося" государя, приписывая даже многие ужасы опричнины и после неё "преувеличениям" и "наговорам" современников-иностранцев и Курбского, "некритически воспроизведённым" позднейшими историками (коммунисты так вообще горой за Грозного - недаром на открытии первого памятника ему в Орле присутствовали Зюганов и Проханов). Разумеется, остались в почёте как национальные герои Минин и Пожарский.

В отношении Российской Империи по советско-сталинской схеме об "исторической прогрессивности абсолютизма до определённой эпохи" из государей почитался Пётр Великий, зато из полководцев и флотоводцев, к которым не клеили идеологических ярлыков - практически все знаменитые вплоть до Первой мировой войны: в наибольшей степени - Суворов, Ушаков (до революции, кстати, малоизвестный), Кутузов и Нахимов, в меньшей - Румянцев, Сенявин, Барклай, Багратион и другие герои Отечественной войны с Наполеоном, Лазарев, Корнилов, Истомин, Скобелев, Макаров, Кондратенко и Брусилов (в отношении адмиралов в особенности постарался И.С. Исаков при поддержке Н.Г. Кузнецова. Что касается Брусилова, то после открытия спецслужбами второго тома его мемуаров в бывшем "пражском" архиве, однозначно антисоветского, его имя стали замалчивать, но в 60-е историку И.И. Ростунову удалось протащить утверждение, будто бы второй том написан исключительно вдовой полководца и вообще к нему лично отношения не имеет, после чего Брусилова вывели из забвения). В наше время, в согласии с официальным тезисом о "непрерывности" нашей истории, круг почитаемых императоров значительно расширили - в него вошли и Екатерина Великая, и все государи XIX - начала XX вв., а из гос. деятелей - Потёмкин и Столыпин. Большинству из них было воздвигнуто немало новых памятников (Александру I, Александру II и Столыпину - даже в центре Москвы). О многих из них были сняты прославляющие исторические фильмы и сериалы, опять же как бы в продолжение традиции, начатой Сталиным. Что любопытно, это "расширение пантеона" в целом приняли даже коммунисты, за исключением последних персонажей - Николая II и Столыпина (ибо иначе как объяснить, с кем и за что боролись их предшественники).

Предводителей народных бунтов (вроде Стеньки Разина и Пугачёва) и деятелей "освободительных движений", предшествовавших большевизму (декабристов, "щестидесятников", народовольцев), ранее прославляемых советской историографией, напротив, стали оценивать неоднозначно и даже местами критически (впрочем, с народовольцами и раньше не всё было гладко: после фразы Сталина о том, что "если мы будем воспитывать нашу молодёжь на примере народовольцев, мы воспитаем из неё террористов", после чего бюсты Перовской и Желябова убрали из Музея революции. И вообще, как якобы сказал юный Володя Ульянов, "мы пойдём другим путём").