«В речь Ельцина вкладывали повестку, которая обсуждалась на кухнях»

Что именно сказал Борис Ельцин 21 октября, так и оставалось неизвестным. Отсутствие стенограммы только подогревало интерес к речи. Появились ее самиздатовские версии, в которых Борису Ельцину приписывали куда более критические высказывания, чем он произнес на самом деле. Авторство речи Ельцина приписывают Михаилу Полторанину — тогдашнему главному редактору «Московской правды», во время президентства Бориса Ельцина ставшему министром печати. В интервью 2011 года Полторанин рассказывал, что «достать знаменитую речь» его просили главные редакторы советских изданий: «Я сел и написал ее… Если бы его реальную речь напечатали, народ разочаровался бы». Бывший сотрудник аппарата ЦК не исключает, что эта версия речи могла быть написана по согласованию с самим Ельциным. Борис Минаев говорит, что Ельцин не имел отношения к ее созданию: «Помощник Ельцина Лев Суханов вспоминал, как принес этот текст, купив у метро, и со смехом ему эту историю рассказал».
На распространявшихся в стране листках Ельцин «выступал», например, за вывод войск из Афганистана. «Говорил» о продовольственном дефиците: «Мне трудно объяснить рабочему завода, почему на 70-м году его политической власти он должен часами стоять в очереди за сосисками, в которых крахмала больше, чем мяса. А на ваших, товарищи, праздничных столах есть и балычок, и икорка, и иные деликатесы, полученные без хлопот там, куда его и близко не пустят». Вкладывали в уста Ельцина критику супруги генсека Раисы Горбачевой («Я вынужден просить политбюро избавить меня от мелочной опеки Раисы Максимовны, от ее почти ежедневных звонков и нагоняев») и жесткий отпор Егору Лигачеву («Не надо, товарищ Лигачев, на меня кричать и поучать меня не надо. Нет, я не мальчишка»).
«В реальности Ельцин говорил очень аккуратно и в рамках партийного мышления. А в самиздате текст был написан наотмашь, с таким звонким эмоциональным подтекстом. Речь стала фольклорной: от источника к источнику ее переписывали, редактировали, сокращали, вкладывая в ее содержание повестку, которая бродила в народе, обсуждалась на кухнях»,— рассказывает Борис Минаев. По его словам, «люди устали от омертвевшей советской идеологии и бытовых проблем» и «речь легла на подготовленную почву». «Конечно, все понимали, что это фольклор, но все равно поддерживали Ельцина»,— говорит господин Минаев. Даже если была бы опубликована настоящая речь, событие все равно вызвало бы резонанс, подчеркивает Александр Шубин, «это была настоящая сенсация, что человек из ближайшего окружения главы государства публично выступил против него вне зависимости от того, что именно он сказал».

https://www.kommersant.ru/doc/3441660