«Осенняя война»-2020: пять лет спустя

1. Вторая карабахская война 2020 года. В сегодняшних дискуссиях о «новых реалиях» в Закавказье это событие как-то затерялось, утратило самостоятельное значение. И этому есть несложное объяснение. В сентябре 2023 года Азербайджан полностью сломал инфраструктуру непризнанной Нагорно-Карабахской республики (НКР), проект «миацума» потерпел поражение, Степанакерт был превращен в Ханкенди (не в топонимическом, а в смысловом и символическом значении). Казалось бы, эти события более важны, чем итоги второй карабахской, ставшей в каком-то смысле промежуточной войной в затяжном армяно-азербайджанском этнополитическом противостоянии. Однако сегодня спустя, пять лет после ее начала, есть смысл еще раз оценить значение «осенней войны».
2. Когда утром 27 сентября 2020 года стали поступать первые сообщения о вооруженной эскалации в Карабахе, это событие выглядело как очередной армяно-азербайджанский стресс-тест. Нечто вроде «апрельской войны»-2016 или июльских боестолкновений 2020 года на границе между Азербайджаном и Арменией. Но вскоре оказалось, что все намного серьезнее. Армянская оборона была взломана. До сей поры военные эксперты спорят о том, почему Ереван проявил пассивность и не в полной мере задействовал весь потенциал собственно Армении, не только НКР. Не стану отбирать их хлеб. Зафиксирую лишь один важный тезис: если общество позволило такую пассивность, значит на то были фундаментальные причины. В июле 2020 года в Баку даже студенты требовали отмены ковидных ограничений и мобилизации! Почувствуйте разницу!
3.  По итогам первой армяно-азербайджанской войны в мае 1994 года военно-политический успех Еревана и Степанакерта был «заморожен», после чего начались поиски мирного урегулирования на основе двух «корзин» – деоккупации азербайджанских районов и определения статуса бывшей НКАО. На основе многочисленных компромиссных и не до конца проработанных процедурных формул конфликтующим сторонам со стороны сопредседателей Минской группы ОБСЕ были предложены так называемые «базовые принципы». Они предполагали возвращение под азербайджанский контроль районов, примыкающей к бывшей автономии и проведение юридически обязывающего референдума о статусе Карабаха. По итогам «осенней войны» в ноябре 2020 года ряд положений «базовых принципов» по факту оказался выполненным. Районы вокруг бывшей НКАО перешли под юрисдикцию Баку, но не в результате дипломатических усилий, а в ходе военных действий. Прежние переговорные схемы были опрокинуты.
4. Российская эксклюзивность на Южном Кавказе была оспорена, хотя в 2020 году именно Москва разместила миротворцев в Карабахе, и благодаря ее действиям сценарий Сербской Краины не был реализован. Через три года оказалось, что он был лишь отложен. Хочу особо подчеркнуть! «Краинизация» Карабаха произошла не только потому, что в Баку решили (воспользовавшись, конечно, и СВО) не допустить повторной «заморозки» конфликта на неопределенный срок, но и потому что Ереван официально отказался от претензий не только на Карабах (как самоопределяющийся регион), но и от выработки гарантий для армянского населения на его территории! Сегодня власти Армении предпочитают про этот факт не вспоминать, перекладывая всю ответственность на Россию. Но из песни-то слова не выкинуть!
5. Пять лет назад турецкая активность в Закавказье стала переходом «количества в качество». Но и Запад, который многие отечественные эксперты после размещения нашей миротворческой миссии поспешили «похоронить», никуда не делся. Процитирую одну свою статью из 2021 года:«США и Франция, как минимум, а также НАТО в целом, останутся важными игроками на Кавказе и в условиях нового статус-кво в армяно -азербайджанском конфликте. Некоторое снижение их роли в конце 2020 года не означает согласия Вашингтона, Парижа и Брюсселя на утрату влияния в Евразии». Каким бы комичным ни были речения Дональда Трампа про «армяно-камбоджийский» и «абебаржано-албанский» конфликты, американцы пытаются зацепиться за Кавказ, видя в нем одну из площадок для «сдерживания» России, Ирана и контроля над амбициозным союзником Турцией!