Грузино-турецкие отношения: оживший призрак сталинской депортации

1. Президент Грузии Михаил Кавелашвили 12-13 августа посетил Турцию. Влияние Анкары на Тбилиси многопланово (инвестиции, торговля, военное сотрудничество, транспортно-инфраструктурные проекты). Власти Турции последовательно поддерживают грузинскую территориальную целостность и на официальном уровне «не признают так называемую независимость Абхазии и Южной Осетии». О чем, Кавелашвили напомнил, находясь в гостях у турецких партнеров, выразив им благодарность. Сегодня, когда Анкара усиливает свои позиции в Закавказье, поддерживая Азербайджан и оказывая мощный прессинг на Армению, Грузия стремится быть на стороне сильных. Для Тбилиси это приобретает особую важность в контексте кризиса в отношениях с Западом.
2. Однако в ходе визита Кавелашвили на себя обратил внимание следующий сюжет. Президент Турции передал грузинскому коллеге свои «ожидания относительно безопасного и достойного возвращения турок-ахыска» (турок-месхетинцев), насильственно депортированных в 1944 году в Центральную Азию, на их родину». Более того, Реджеп Эрдоган заявил о готовности оказывать процессу репатриации «всяческую поддержку». Остроты ситуации добавлял тот факт, что визит Кавелашвили пришелся аккурат на день Дидгороба (очередную годовщину победы грузинского войска нал турками-сельджуками в 1121 году в Дидгорской битве). «Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой»? Не будем спешить с выводами. Тем более, что турецкий лидер любит повторять, что история его страны н ограничивается столетием с момента установления республики.
3. Немного истории. В июле 1944 года из юго-западных регионов ГрузССР в Среднюю Азию были депортированы порядка 115 тыс. месхетинских турок, исламизированных грузин, курдов и хемшилов (исламизированных армян). Впоследствии этноним «турки-месхетинцы» был распространен на всех депортированных граждан. 9 января 1974 года власти тогдашнего СССР разрешили туркам-месхетинцам проживать в любой точке страны. Однако руководство Грузинской ССР в качестве неофициального условия для репатриации выдвинуло признание их грузинского происхождения. Известная исследовательница (анти)советского правозащитного движения Людмила Алексеева (1927-2018) отмечала парадоксальный консенсус по этому поводу между республиканской партхозноменклатурой и диссидентами-антисоветчиками.
4. После распада «единого и нерушимого» Грузия, вступая в Совет Европы (СЕ) в 1999 году, приняла на себя обязательства по репатриации турок-месхетинцев. В 2007 году парламент Грузии под давлением СЕ принял ряд законодательных актов для обеспечения репатриации. Однако на практике никто не спешил их выполнять. Репатриация шла медленно, осложнялась множественными бюрократическими препонами. По словам востоковеда Андрея Арешева, «официальная точка зрения грузинских властей и экспертов предусматривает обязательную интеграцию турок-месхетинцев в грузинское общество при непременном учете исторических и этнодемографических аспектов».
5. Автору этих строк многие политики, политологи, гражданские активисты из Грузии в кулуарах сетовали, что мол своих беженцев из Абхазии и Южной Осетии не можем толком обустроить, куда еще брать репатриантов. Добавим к этому и определенные тюркофобские настроения в обществе, время от времени их даже пытались оседлать некоторые политики, пускай и не первого плана.
6. Не то, чтобы Анкара никогда раньше не поднимала вопрос о судьбах «турок-ахыска». Эта тема звучит не впервые. Но обращает на себя внимание настойчивость Реджепа Эрдогана, с которой он адресуется к грузинским властям. Но для Грузии «месхетинский вопрос» - щепетильная тема. И активное бизнес-освоение страны в целом и Аджарии в особенности Турцией, и распространение турецкой версии ислама в преимущественно православной стране, и проживание многочисленной армянской общины в регионе Самцхе-Джавахети- все это заставляет Тбилиси действовать по принципу «семь раз отмерь, один раз отрежь». Анкара же может позволить себе настойчивость и наступательность. И, судя по всему, не только на армянском направлении.