«Ты просто наш советский гений…»
45 лет со дня смерти Владимира Высоцкого

1. Отчетливо помню этот день, хотя в 1980 году только готовился пойти первый раз в первый класс. Все поглощены Олимпиадой, «старт дает Москва», отпускная пора, редкая возможность побыть вместе с родителями. Помню, как открывается дверь, входит отец с радиоприемником и сообщает: «“Голоса” сейчас передали, умер Высоцкий…» По официальному ТВ, конечно ноль информации. В обстановке всепобеждающего «оптимизма» не было места для скорбной вести, тем паче ушедший не был ни членом, ни даже кандидатом в члены Политбюро. Но его голос, без кавычек, настоящий, с его фирменной хрипотцой звучал из каждого «мага». И кто такой Высоцкий, я знал уже с младых ногтей. Отец служил на океанском супертраулере и всякий его отъезд в рейс сопровождался песней «Не пройдет и полгода, и я появлюсь, чтобы снова уйти на полгода…»
2. «Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт...» Владимир Семенович ушел на цифре 42. И вот его нет с нами уже 45. Больше, чем длился его короткий, но яркий жизненный путь. Критики и любители творчества Высоцкого спорят до сих пор, в чем причина его ультрапопулярности. Рискну предположить, что она – в искренности и в эмпатии. Поэт умел, как никто другой, проникать в проблему человека. И поэтому моряки уходили в рейс под «Корабли», а летчики вспоминали «таких, как при жизни мы были с Сережей», альпинисты пели «Здесь Вам не равнина…», а все они хотели, чтобы рядом был настоящий друг, как в одноименной песне. Высоцкий мог быть летописцем и бытописателем Великой Отечественной, не парадно-фасадной, а реальной, где «коленями землю вращали от себя и на себя». Он все понимал и про коммуналки, где «за стеной, за стеночкой, за перегородочкой соседушка с соседочкой баловались водочкой…», но и про героизм наших людей, альпинистов, летчиков, археологов, геологов. Понимал и про изнанку жизни, «скажи, Серега?» Его творчество- это социологический портрет советского общества со всеми его провалами и триумфами, героикой и звенящей пошлостью, высотой и падением духа.
3. Но Высоцкого не стоит сводить к социологии. Да и сам он не стремился получить ученые степени, предпочитая науке поэзию. Не стал бы Владимир Семенович великим и истинно народным поэтом, если бы только откликался на великие исторические события и текущую жизнь. Его лирические песни – настоящий шедевр. И «Я поля влюбленным постелю», и «значит нужные книги Ты в детстве читал». Это не про конкретную страну и эпоху, это- общечеловеческое наследие.
4. Россия- страна литературоцентричная, у нас печатное и устное слово заменяло с лихвой и дефицит свобод, и парламентских традиций. «Поэтом можешь Ты не быть, но гражданином быть обязан», «Поэт в России больше, чем Поэт». И сегодня в наш постмодернистский век, когда стало модно рассуждать об относительности всего и вся, Высоцкий тоже «измеряется» иначе. Мол де не был он ни бунтарем, ни диссидентом, в меру сил встраивался в систему, ездил по заграницам, вон в Париже бывал не раз и даже на Таити! Все так, но хотел он официального признания, а не подпольных дисков, хотел нормального разговора с собственной страной, которую искренне любил! И в отличие от многих умел соединять в себе любовь к Родине и к свободе.
5.Сегодня многие любят по-своему с «импровизациями» цитировать его интервью журналисту телеканала CBS Дэну Раттеру (июль 1976 года, Нью-Йорк, оно вышло в эфир только 20 февраля 1977 года). Обратимся к первоисточнику. «Дэн Раттер: Может быть, это не так, но, мне кажется, кое-кто в СССР беспокоится, вернетесь ли Вы обратно. Я не ошибаюсь? Владимир Высоцкий: Ну почему?! Ну что вы! Я уезжаю уже четвертый или пятый раз и всегда возвращаюсь. Это смешно! Если бы я был человеком, которого боятся выпускать из страны, так это было бы совершенно другое интервью…Я люблю свою страну и не хочу причинять ей вред. И не причиню никогда». Лучше и не скажешь! Только Владимир Семенович никогда не считал, что любовь к стране тождественна чинопочитанию. Таков был его символ веры, с ним он и покинул сей мир 45 лет назад.