Левый Киноклуб Хайфа
@CinemaHaifa
1 69
Наша задача — держаться
Люди скучают по таким собраниям, по культурному собранию, которое не совсем представление. Есть песни и есть речь. Люди сидят рядом друг с другом, слышат что-то политическое, но не политическую речь.
Мы слышим песни и не чувствуем вины, потому что эти песни с нами в истории. Они понимают нас. Они происходят из того же места, откуда и мы.
чувствительна, внимательна, жаждет ясности — и в то же время напугана. Боится прийти. Боится, что придёт полиция. Все шокированы, но всем это нужно. Иногда я и моя команда чувствуем, что освободили их от чего-то. Людям это нужно сейчас больше, чем когда-либо, что-то большее, чем просто развлечение
В начале, еще до того, как были раскрыты масштабы геноцида, я спрашивал себя, стоит ли мне выпускать песни на иврите. Я даже писал на иврите. Я думал, что моя работа — сказать им: "Подождите минутку, ребята, вы идете не в том направлении". Но потом я понял, что не с кем говорить. Джинн вышел из бутылки. Поэтому я сказал себе: я буду говорить с нами.
У меня было много мыслей о нашей роли как палестинцев, живущих здесь. В конце концов, я пришел к выводу, что роль — просто оставаться. Оставаться здесь и держаться за эту землю, потому что люди действительно мигрируют. Если вы посмотрите на мой альбом, "Слеза Гнева", он весь в основном говорит: давайте останемся здесь.
«В первые три месяца [после 7 октября] я думал об эмиграции. Чемоданы были собраны. Каждый раз я говорил своей жене: Давай, может быть, завтра. Может быть, послезавтра. Но как только мы решили, что остаемся, даже ментально, все начало быстро меняться. С этого момента, не только песни, но и разговоры с людьми или посты и видео, которые я опубликовал — все они проистекали из этого мышления: я палестинский артист, который получил все стимулы к эмиграции, и все же выбрал остаться.
Вы видите своими глазами, как искажается история. Прямо сейчас. Поэтому вы говорите себе, что среди всего этого хаоса правда вашей поэзии тоже должна присутствовать. Она должна быть там.
Есть те, чья работа — документировать геноцид. Вы, как художник, документируете то, что мы чувствуем по поводу происходящего. Я документирую эмоции...
Раньше я писал, а потом подвергал цензуре. Сегодня я подвергаю себя цензуре, даже когда думаю. Сам факт публикации стихотворения подразумевает мысль о том, что я подвергаю себя риску ареста.
Выросшая в двуязычной израильско-палестинской деревне Неве Шалом—Уахат-ас-Салам — единственном намеренно интегрированном сообществе в стране — Ноам разочаровывается в традиционном мирном активизме. Она переходит к стендап-комедии и быстро привлекает внимание на Ближнем Востоке. Но по мере того, как ее карьера идет в гору, все вокруг рушится. С помощью едкой сатиры Ноам заставляет зрителей столкнуться с трудными истинами, которые не всегда смешны, но напоминают нам о возможности другой реальности.Фильм получил специальную премию жюри "за свободу выражения мнений" на фестивале «Sundance» 2025.
За каждого убитого еврея враг должен понести потери земли и домов.
Израильскому правительству и медиа хватает наглости называть Фарука террористом, хотя любому адекватному человеку очевидно, какая сторона в данном случае действительно представляет террористические интересы. Фарук Рамадан защищал себя, свой дом и свою семью, на что имел полное право. Термин «террорист» на протяжении многих лет использовался и продолжает использовать правительством и медиа, чтобы делегитимизировать выступающих против геноцида, оккупации и поселенческого насилия. Рано или поздно все протестующие будут заклеймены террористами — не важно, выходите ли вы на демонстрацию с плакатом или защищаете свою семью от вооружённой толпы.
Это демонстрация против оккупации, за мирное и справедливое решение, против преступности в арабском секторе, за освобождение палестинских заключенных.
Выросшая в двуязычной израильско-палестинской деревне Неве Шалом—Уахат-ас-Салам — единственном намеренно интегрированном сообществе в стране — Ноам разочаровывается в традиционном мирном активизме. Она переходит к стендап-комедии и быстро привлекает внимание на Ближнем Востоке. Но по мере того, как ее карьера идет в гору, все вокруг рушится. С помощью едкой сатиры Ноам заставляет зрителей столкнуться с трудными истинами, которые не всегда смешны, но напоминают нам о возможности другой реальности.Фильм получил специальную премию жюри "за свободу выражения мнений" на фестивале «Sundance» 2025.
Фильм рассказывает о первом массовом палестинском восстании внутри Израиля после Накбы, произошедшем в Назарете в мае 1958 года.
В его основе — десять свидетельств пожилых участниц и участников событий и редкие архивные материалы. Фильм возвращает нас к замалчиваемому эпизоду, ставшему поворотным моментом в политической жизни палестинцев внутри Израиля.