Форум закончился, вопросы остались

Петербург отгремел очередным ПМЭФ. 142 страны, больше 24 тысяч участников, 1084 соглашения на 6,6 трлн рублей. Но меня интересует не то, что красиво звучит с трибуны, а то, что за этим стоит в нефтегазе. Разберемся, что форум показал отрасли – и что оставил за кадром.

Миллер не отдыхал

Восемь ключевых встреч за четыре дня. Генсек ФСЭГ Мшелбила, замминистра Узбекистана Ходжаев, министр энергетики Сербии Джедович-Ханданович, посол Сингапура, белорусский зампремьер Селиверстов с министром Морозом, глава Администрации Президента Казахстана Скляр – плюс депутат Бундестага от «Альтернативы для Германии» Фронмайер.

Карта контактов читается четко. Беларусь, Казахстан, Узбекистан – газовые партнеры ближнего зарубежья, которых надо удерживать, пока европейское направление закрыто. Сербия – отдельная история: страна в марте 2026-го продлила контракт с «Газпромом» уже в третий раз подряд и открыто называет российский газ «стабильным и доступным». Встреча с АдГ – сигнал, что в Европе есть силы, готовые к прагматичному разговору об энергетике. ФСЭГ – попытка выстроить координацию среди газовых экспортеров, пока СПГ-рынок не развернулся не в нашу пользу.

Но важен вопрос: переговоры о чем? Пресс-службы по традиции пишут «актуальные вопросы сотрудничества» – и все. Результатов по объемам, ценам, маршрутам в публичном поле нет. Для рынка – разница принципиальная.

Ормуз рулит

Центральное событие нефтяного трека – доклад Сечина на энергетической панели. Пролив, через который сейчас не проходят 16 млн баррелей в сутки, стал главным ценовым аргументом. Прогноз Сечина: если ограничения снимут прямо сейчас, к концу года Brent выйдет на 95–96 долларов, а к 2027-му просядет до 80–85. Логика простая – восстановление поставок требует времени (около полугода), потом избыток предложения давит вниз.

Согласен – но с оговоркой. Ормуз – временный фактор, и рынок это понимает. Как только появятся сигналы о деэскалации, спекулятивная премия начнет испаряться быстрее, чем восстановятся физические поставки. Для российского бюджета этот обратный ход будет ощутим. Отдельно Сечин обозначил Индию локомотивом спроса на следующее десятилетие: по оценке МЭА, к 2035 году потребление нефти там приблизится к 8 млн баррелей в сутки – под это нужно выстраивать контракты уже сейчас.

На земле: Югра и Ямал

Два сюжета с периферии повестки, которые я считаю недооцененными. Первый: Югра и «Кастор Западная Сибирь» подписали соглашение об использовании попутного нефтяного газа. Западная Сибирь – зрелый бассейн, где объемы ПНГ растут, а сжигать в факелах становится дороже. Встраивать его в экономику региона – правильное направление. Не прорыв, но системная работа.

Второй: губернатор Ямала и глава «Газпром нефти» обсудили перспективные направления. Ямал для компании – это Новопортовское месторождение и новые кластеры на юге полуострова. То, что регионы приходят на ПМЭФ с производственными повестками, а не просто за федеральными деньгами – хороший знак.

Молчание о главном

Прагматизм в нефтегазе чувствовался: без громких анонсов арктических мегапроектов, без заявлений об удвоении СПГ. Плотная переговорная работа, региональные соглашения, осторожные ценовые прогнозы.

Но молчание о технологическом суверенитете в добыче трудноизвлекаемых запасов, о судьбе арктического шельфа без западных партнеров, о реальных темпах импортозамещения в сервисе – говорит само за себя. Форум показал, с кем мы разговариваем (Азия, СНГ, избранные европейцы). Но не ответил на главный вопрос отрасли: сможем ли мы через 5–7 лет воспроизводить добычу своими технологиями – или продолжим выезжать на советском заделе и адаптированных китайских решениях?

А как думаете вы: встречи Миллера на ПМЭФ – это реальное выстраивание новой газовой архитектуры или дипломатическая имитация активности, пока ключевые рынки закрыты?

#Лонгрид

⭐️ Подписаться на канал