Почему умирает Россия?
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+
Сегодня я вдруг увидел одну из причин, по которым наша страна постепенно умирает.
Знаете, у врачей иногда бывает: человек начинает угасать. Его обследуют, пытаются лечить, приглашают специалистов, проводят консилиумы, но пациент продолжает слабеть. А потом находят какой-то незаметный процесс, который медленно разрушает организм изнутри.
И вот сегодня,
увидев публикацию курского общественника о возможной застройке заливных лугов, я подумал, что один из таких процессов в государственном организме — разрыв между территорией власти и территорией ответственности.
Одно из проявлений этого разрыва мы привычно называем «варягами».
Но дело не в том, где родился человек. И не в том, что приезжий управленец обязательно хуже местного. Местный чиновник тоже может уничтожать собственный регион, а приехавший из другого места — разобраться в его жизни, стать своим и принести большую пользу. Вопрос в другом: связывает ли управленец свою судьбу с территорией, которой управляет?
Я уже говорил, что одной из самых сильных долгосрочных мотиваций нормального человека является понимание того, что будет с его могилой. Могилой не только в буквальном, но и в более широком смысле.
Что останется после тебя? Как тебя будут помнить? Придут ли твои дети и внуки на твою могилу? Принесут ли люди цветы — или будут плевать при одном упоминании твоего имени? Это и есть цель за пределами собственной жизни.
Укоренённый человек остаётся жить среди последствий своих решений. Здесь находятся его семья, дом, род, друзья, могилы его предков. Здесь будут жить его дети. Он понимает, что срок его полномочий когда-нибудь закончится, а встречаться с людьми, на жизнь которых он повлиял, придётся ещё долго.
Приезжий управленец может уехать раньше, чем проявятся отдалённые последствия принятых им решений. Его переведут в другой регион или федеральное ведомство, а разбираться с построенными бетонными кварталами, уничтоженными природными территориями, транспортными проблемами и накопленным недоверием будут уже другие.
В этом и заключается разрыв горизонтов: последствия рассчитаны на десятилетия, а ответственность управленца — на срок его должности.
Само назначение губернатора-«варяга» ещё не означает разрушения региона. Наоборот, такой человек может принести новые инструменты, дополнительные ресурсы и связи на федеральном уровне. Но для этого он должен сначала понять местную жизнь, а затем уже пытаться её менять.
Он должен опереться не только на привезённую команду, но и на людей, которые знают регион, его историю, внутренние связи, традиции, страхи и старые конфликты.
При Романе Старовойте тоже принимались спорные решения. Но, по моим наблюдениям, в определённый момент он понял, что жизнь региона нельзя постоянно ломать через колено. Он начал чаще встречаться с людьми, прислушиваться к местным общественникам и учитывать то, что невозможно увидеть из кабинета или московской презентации.
История с заливными лугами, о которой сегодня пишут курские общественники, возникла не вчера. Разговоры об освоении этих территорий шли и раньше. Но тогда проект не был доведён до реализации.
Теперь тема появилась снова — уже в связи с мастер-планом развития Курска до 2035 года.
Я не думаю, что Александр Хинштейн лично сидел над картой и решил застроить заливные луга. Более того, в Самаре он сам боролся против точечной застройки и защищал жителей Пятой просеки от появления новых высоток.
И я не думаю, что он считает курян людьми второго сорта по сравнению с самарцами.
Проблема, на мой взгляд, в другом. Одной из главных управленческих ошибок Хинштейна стало чрезмерное доверие к людям, которые сами не укоренены в Курской области и не несут перед её жителями долгосрочной ответственности.
Так возникает целая цепочка управленческого отчуждения. Губернатор опирается на приезжую команду. Команда — на федеральные структуры и приглашённых проектировщиков. Проектировщики смотрят на город через карты, транспортные потоки, гектары, квадратные метры и плотность застройки.
Всё это необходимо. Но этого недостаточно.
Потому что город состоит не только из земли, дорог и зданий. Он состоит из человеческих связей, памяти, привычек, семейных маршрутов, местного уклада, доверия и чувства дома.
Архитектуру из бетона можно нарисовать в Москве. Но социальную архитектуру Курска невозможно понять без курян.
Разработчики КБ «Стрелка» ещё в начале работы говорили, что в мастер-план будет включён большой блок социологии и участия жителей. Тогда именно сейчас необходимо показать не только красивую презентацию, но и результаты этого участия. Какие предложения поступили от курян? Какие из них были приняты? Какие отвергнуты? Почему? Какие возражения высказывались против застройки пойменных территорий? Как эти возражения повлияли на итоговый документ?
Если людям дали высказаться, но их слова никак не изменили решение, то это не обратная связь. Это имитация обратной связи. Но я подозреваю, что не дали в принципе, а нарисовали что-то...
Пока мастер-план носит рекомендательный характер. Но далее его решения могут перейти в генплан и правила землепользования и застройки. Именно тогда красивая картинка начнёт превращаться в юридически закреплённое будущее города Курска с почти тысячелетней истоией.
ИСТОРИЕЙ ЛЮДЕЙ. Не камня.
Поэтому говорить нужно сейчас. И здесь мы возвращаемся к Макиавелли:
«Как художнику, когда он рисует пейзаж, надо спуститься в долину, чтобы охватить взглядом холмы и горы, и подняться на гору, чтобы охватить взглядом долину, так и здесь: чтобы постигнуть сущность народа, надо быть государем, а чтобы постигнуть природу государей, надо принадлежать к народу».
Я вижу в этой мысли не только необходимость смотреть на общество с разных уровней. Для меня это ещё и принцип социальных лифтов. Когда социальные лифты работают, наверх поднимаются не только люди. Вместе с ними наверх поднимается знание реальной жизни.
Человек, который сам прошёл путь снизу, понимает, как принятое в кабинете решение выглядит на земле. Как новая схема движения превращается в лишний час дороги. Как закрытие школы меняет жизнь нескольких сёл. Как застройка природной территории влияет не только на стоимость квадратного метра, но и на доверие людей к власти.
Если же социальные лифты отключены, управляющий слой начинает воспроизводить сам себя. Наверх поступают люди с одинаковым опытом, одинаковым языком и одинаковым представлением о жизни. А информация снизу доходит через несколько уровней фильтров — уже очищенная от всего неприятного. Но часто и самого важного.
В результате управленец видит не людей, а доклады. Не город, а карту. Не общество, а статистику.
Поэтому Россия умирает не из-за одного мастер-плана и не из-за одного губернатора. Она умирает тогда, когда между людьми и управляющими разрывается связь, а ошибка уже не может быть исправлена до того, как её воплотят в бетоне.
Я не предлагаю автоматически отвергнуть весь мастер-план. Я предлагаю нормальное профессиональное управляющее действие.
Нужно:
— опубликовать точные границы предполагаемой застройки;
— представить экологическую и гидрологическую оценку последствий;
— показать все предложения и возражения жителей вместе с ответами разработчиков;
— рассмотреть несколько сценариев использования территории, включая сохранение лугов и развитие рекреационной зоны без капитальной застройки;
— провести отдельное публичное обсуждение именно по этой территории;
— назвать должностное лицо, которое принимает окончательное решение и несёт за него ответственность.
И только после этого принимать решение.
Но как донести до губернатора разные сценарии? Как передать ему то, что на самом деле думают люди, если выстроенная система фильтрует обратную связь ещё до того, как она доходит до первого лица?
Как достучаться до власти, если ты не Боня?
Честь имею 
Роман Алехин.
Канал в МАХ -
здесь.
2