​«Дракула» – какая-то экзальтированная пародия на Копполлу; та же история любви, но чуть вульгарнее, те же парики на Владе, но ещё более бутафорские, те же мелодраматические обертона, но уже отдающие опереттой.

Ещё очень смешно было читать в недавнем интервью Бессона о том, что кино Ф. Ф. он не пересматривал и по существу вдохновлялся книжкой, хотя со Стокером у происходящего на экране ещё меньше общего, чем с помянутым всуе Зюскиндом.

Но!

Калеб Лэндри Джонс легко мог бы стать новым злым гением кэмпа – и пролог, в котором он всё никак не может натрахаться со своей возлюбленной княгиней, намекал на (увы, так почти и нереализованное) буквальное прочтение о сублимации мятущегося либидо в клетке угасающего разума.

Несколько сцен – с собирающимися в гигантскую воронку из тел монашками или хулиганской отсылкой к «Жильцу» Поланского – решены восхитительно: сразу угадывается, что человек когда-то снял не только «Люси», но и, например, «Подземку».

К тому же «Дракула» застаёт Бессона в той фазе, когда становится очевидным, что то, чем он занимается, может быть нелепым, или несвоевременным, или, как я уже подчеркнул выше, глубоко вторичным, но человек явно получает удовольствие от каждой минуты, проведённой на съёмочной площадке.

Вот кто ещё до этого рифмовал на монтаже удар осиновым колом с пушечным залпом? А Бессон срифмовал! К тому же учитывая тот факт, что Люк работал с Розанной Аркетт над «Голубой бездной» и теперь дал её дочери (Зои Блю) сыграть Мину в истории об адресованном сквозь года признании в любви – мы, вероятно, многого о нём не знаем.

Граф, безусловно, переживал более впечатляющие кинематографические воплощения – но и это, по-моему, не повод со своей стороны потрясать распятием.