Сегодня поговорим о «Чёрном лебеде» и «Рестлере» – двух фильмах Аронофски, так или иначе рассказывающих одну историю

Казалось бы, сложно отыскать более непохожие друг на друга типажи. Рестлер и балерина, мужчина и женщина, молодость и старость, активная маниакальная фаза и вялотекущий депрессивный синдром. Однако ринг под зорким глазом режиссёра оказался неотличим от театральных подмостков (что для многих и по ту сторону от экранов далеко не новость).

Есть ужасно избитое определение, что любое хорошее кино про спорт – это в последнюю очередь кино про спорт. И для Аронофски жанровая фабула также в первую очередь складывается в извилистый трансгрессивный лабиринт для его сломленных и инфантильных персонажей.

Её влечёт триумф в грядущей постановке «Лебединого озера». Его – заключительный брутальный аккорд в бойцовской карьере. Её наваждение соединяет лиминальное с либидинальным – когда сценические метаморфозы высвобождают ещё и репрессированную сексуальность. Его же метаморфозы давно в прошлом – остаётся лишь голое наваждение.

Тем не менее оба – герои фильма про фатальную зависимость от сценического «Я», когда агрессивное эго обгладывает своего сломленного носителя до костей. Единственная разница – в том, что «Лебедь» апеллирует к приёмам эксплуатейшна и джалло, разбавляя серьёзные оперные щи богатым пытательным инструментарием, а «Рестлер» ломает адреналиновую динамику поединков стойким, под стать своему лирическому герою, мелодраматическим накалом.

Ещё одно избитое определение (честно, последнее за сегодня) – что почти все большие авторы так или иначе снимают один и тот же фильм в разных вариациях; и большое, универсальное мастерство Аронофски – в том, как он, наплевав на оригинальность и сделав ставку на киноязык, вновь доказал, что совсем не сюжет, а тон рассказчика из раза в раз одинаково катарсически подкашивает зрительские ноги.

#Разбор #Аронофски