В завершение демографической темы - пара слов о дружбе народов.

Триггером ультраправого мышления является внезапно осознанная опасность "этнического замещения". Грубо говоря: "Полундра! Мигранты рожают, коренное население не рожает!"

Разумеется, никто не задается вопросом: почему? Почему мигранты рожают? Почему коренное население не рожает?

Ответы в равной степени просты и неудобны. Капитализм черпает трудовые ресурсы из тех еще не до конца освоенных частей света, где капиталистические отношения не установились вовсе или установились относительно недавно. Рыба ищет где глубже, капиталист - где дешевле.

В этих частях света (как совершенно справедливо отмечают ультраправые "аналитеги") общественные отношения нередко находятся на феодальном или даже родоплеменном уровне. Для каждого из этих уровней наличие большой семьи экономически целесообразно. Дети там - инструмент социального страхования, дети должны работать и впоследствии кормить. Для защиты подобного уклада применяется проверенный консервант - религия.

Почему не рожают местные? Потому что, тоже выбросившись из "омерзительного совка", местные цветут и пахнут при благословенном капитализме, а для капитала человек - лишь лошадиная сила. Хорошо ли плодятся лошади на промышленном производстве? Откройте "Жерминаль" Э.Золя. Там есть и про людей, и про лошадей. Момент, когда мобилизованная на заводы сельская беднота массово размножалась - чтобы детки с 5 лет вставали к ткацкому станку - в США, Европе и России давно пройден (впрочем, не все потеряно). Конечно, потогонная фабрика не исчезла, она переехала в страны так называемого "Третьего мира". Но зато у цивилизованного мира появилась концепция "зеленой лужайки". По которой бегает один ребенок. Или вообще никто.

Теперь возьмем, например, какие-нибудь бывшие советские республики, выдернутые большевиками из феодализма/рабовладения, перескочившие "экстерном" все прелести рыночной эксплуатации труда (которыми вдоволь насладились русские рабочие перед 1917), и тоже возвратившиеся на дореволюционные позиции. Там, где существовало крупнотоварное городское или сельское производство, тридцать лет - разруха, аул и мечеть. Разумеется, призванные из этих республик работники принесут на стройки, в цеха и торговые залы общественные отношения, которые они оставили дома. Вспомните, какие чувства семьи белых плантаторов испытывали к традиционным ценностям и обрядам невольников, привезенных из Африки.

Повторюсь, для капитала человек - вещь, лишь сгусток мускульной и (реже) интеллектуальной энергии, которую можно извлечь и продать. Капитал абсолютно равнодушен к любым национальным/религиозным отличиям, он с одинаковым удовольствием пережевывает русских и нерусских. "Нации" нужны капиталу исключительно для разграничения территории в конкурентной войне. Поэтому капитал обожает говорить о нациях, оставаясь при этом абсолютно интернациональным. Кроме того, капитал перемалывает предрассудки и общественные отношения предыдущих эпох. Так дети мигрантов или дети детей мигрантов постепенно вливаются в общий "плавильный котел" наемного труда, окончательно теряя связь с консервативными ценностями своих дедушек или прадедушек.

Ультраправые, таким образом, в первую очередь обеспокоены тем, какой цвет кожи, волос и глаз будет доминировать в плавильном котле. Принципы функционирования, конструкцию котла они под сомнение не ставят. Их раздражает не способ приготовления, а соотношение ингредиентов.

дальше