Минус двадцать два процента, и это только начало

Объём мобильного интернет-трафика в России за первое полугодие 2026 года сократился на 22 процента. В ряде регионов — больше сорока. Москва минус 30, Питер и Ленобласть минус 18. Цифры из отчёта, который, к слову, никто особенно не комментирует, потому что комментировать тут нечего: связь деградирует, и все это видят по своим телефонам.

Причины, в общем, понятны и давно перечислены. Белые списки, отключения мобильного интернета в приграничье и не только, блокировки мессенджеров, DPI-ТСПУ, которые учатся определять VPN по отпечаткам протоколов и резать их на корню. Google Play заблокирован, App Store работает через раз, телега в Белгородской области, по словам коллег из KaskadNerv (@KaskadNerv4837), ещё недавно была основным каналом оповещения населения, а теперь и она под вопросом. Каждый новый виток «борьбы с неблагонадёжными мессенджерами» откусывает ещё кусок от гражданского трафика. И каждый раз нам объясняют, что это необходимо для безопасности.

Я не буду спорить с тем, что VPN-туннели используются противником для разведки и координации. Не буду. Но давайте честно: 22 процента падения трафика — это не «побочный эффект борьбы с VPN». Это системная деградация гражданской инфраструктуры связи. А гражданская и военная связь в России — это не две разные сети, живущие параллельно. Это одни и те же вышки, одни и те же магистральные каналы, одни и те же коммутаторы, одни и те же инженеры, которые их обслуживают.

Коллеги из mil_hub (@mil_hub132971) недавно обсуждали идею гражданской сети мониторинга воздуха: детекторы, Wi-Fi, отправка данных на сервер, карта в реальном времени. Идея хорошая, но она работает только там, где есть гражданский интернет. Где его нет — а его всё меньше, — детектор превращается в дорогую игрушку, которая пищит в пустоту. И это не гипотетический сценарий. В приграничье, где детекторы нужнее всего, мобильный интернет отключают первым. И получается, что мы строим систему раннего обнаружения, которая не может передать обнаруженное, потому что канал, по которому она должна это сделать, мы сами же и закрыли.

И вот тут вопрос: кто вообще считает совокупный эффект от всех этих ограничений? Не «сколько VPN-туннелей закрыли», не «сколько неблагонадёжных мессенджеров заблокировали», а сколько гражданских сервисов легло, сколько каналов оповещения перестало работать, сколько военных систем потеряли резервный канал связи, потому что гражданская инфраструктура, на которую они опирались, деградировала. Никто. Потому что каждое ведомство режет свой кусок и отчитывается за свой кусок. А совокупный эффект — минус 22 процента трафика и растущее ощущение, что связь в стране работает через раз.

Что делать. Не отменять всё и не открывать все шлюзы. А считать. Считать, сколько гражданского трафика уходит на каждый виток ограничений. Считать, какие военные и гражданские сервисы теряют резервные каналы. Считать, сколько стоит построить автономную военную сеть связи, которая не зависит от гражданской инфраструктуры, и сколько стоит поддерживать гражданскую сеть в рабочем состоянии, чтобы она не легла в самый неподходящий момент. И тогда выбирать: что важнее, заблокировать ещё один VPN или сохранить канал, по которому завтра пойдёт целеуказание.

Если мы это посчитаем — минус 22 процента станут управляемым процессом с понятными компромиссами. Если нет — через год будет минус 40. И тогда уже не поможет ни белый список, ни DPI, ни блокировка Google Play. Потому что блокировать будет нечего. Трафика просто не останется.

Communicatio est victoria.

— Душнила
@zas_svo
vk.com/zas_svo
#СВО #связь #мобильный_интернет #РЭБ #инфраструктура