«Индигенные науки не менее объективны, чем западная наука»

Это не фраза из радикального манифеста в соцсетях, а тезис из статьи в Dædalus, журнале Американской академии искусств и наук. Авторы статьи — Megan Bang из University of Washington, Ananda Marin из UCLA и Douglas Medin из Northwestern University. И они задают такой вопрос: если коренные народы готовы сотрудничать с наукой и делиться своими знаниями, готова ли сама научная система признать эти знания равноправными и работать с ними на равных?

На первый взгляд может показаться, что речь идёт о простой защите «традиционных экологических знаний»: мол, коренные народы много поколений наблюдали за местной природой и поэтому накопили полезные сведения о животных, растениях, погоде, земле, воде.

Но статья говорит о более сильной вещи.

Авторы утверждают, что «индигенные науки» — это не просто набор эмпирических наблюдений, которые становятся ценными только после того, как их «проверит западная наука». Это самостоятельные системы производства «знания»: со своими вопросами, методами, онтологией, этикой и критериями значимости.

Их центральная мысль такая: «западная наука» часто представляет себя как единственную настоящую Науку — универсальную, нейтральную, свободную от культуры и ценностей. Но авторы считают это мифом. Именно здесь появляется понятие Western epistemic supremacy — «западное эпистемическое превосходство» — скрытая структура власти: «западная наука присваивает себе право решать, что вообще считается знанием, что считается доказательством, что считается рациональностью, что считается объективностью». Всё остальное при таком подходе оказывается либо «мифом», либо «верованием», либо «локальной культурой», либо «сырым материалом», который ещё должна подтвердить «настоящая наука». То есть «индигенные знания» часто признаются не как знание, а как гипотеза, ожидающая «западной валидации».

Авторы прямо не предлагают заменить физику мифологией, а биологию фольклором, они утверждают: «западная наука» не должна обладать монополией на определение того, что считается знанием. Таким образом эта статья продолжает большую академическую линию «woke» в широком смысле, опирающеюся на: деколониальную теорию, индигенные исследования, критическую расовую теорию, феминистскую эпистемологию, исследования эпистемической несправедливости, standpoint theory и конечно же STS — Science and Technology Studies.

Во всех этих направлениях повторяется один общий ход: то, что современная «западная наука» подразумевает как нейтральность, универсальность и чистую рациональность, рассматривается как исторически сложившаяся форма власти.

Например, феминистская эпистемология говорит о situated knowledge — расположенном знании. Наблюдатель никогда не смотрит «из ниоткуда». Он смотрит из конкретной позиции: исторической, культурной, институциональной, телесной, политической. А standpoint theory идёт ещё дальше: маргинализованные группы иногда могут видеть такие структуры власти, которые доминирующим группам кажутся просто «нормальным порядком вещей». Мы это уже обсуждали в одном из подкастиков.

Деколониальная теория переносит этот аргумент на глобальный уровень. Она говорит: «западная наука» развивалась не просто как чистый поиск истины, а внутри империй, колониального управления, расовых классификаций, миссионерских проектов, антропологии покорённых народов, биологических иерархий, земельной экспроприации и управления «природными ресурсами». Поэтому, в этой логике, нужно не просто «добавить» «индигенные знания» к «западной науке», а поставить под вопрос саму Western epistemic supremacy.