В последние дни много дискуссий вокруг статьи Андрея Мельниченко в The Economist. Одни видят в этом публичный сигнал Западу, другие — крик о помощи внутри элит, третьи — попытку предложить новую модель «суверенной демократии 2.0». Но есть один нюанс, который ускользает от внимания большинства комментаторов. Неважно, кому адресован этот посыл — Кремлю, Лондону или Уолл-стрит. Важно, что сама логика рассуждений Мельниченко невольно вскрывает гораздо более глубокую проблему.
А именно: принципиальную невозможность «перевода экономики в мобилизационный режим», о котором так любят рассуждать последние месяцы, намекая на неисчерпаемый запас прочности.

Почему? Давайте посмотрим правде в глаза. Наша экономика — это не единый монолит и не «танк», готовый развернуться в любую сторону. Это конгломерат частных интересов, состоящий из сотен «Мельниченко» разного калибра. Их бизнес-модель (уголь, удобрения, металлы) заточена под глобальные рынки и ценовую конъюнктуру. Их маржинальность и капитализация напрямую зависят от экспорта. Идея «мобилизации» подразумевает добровольный или принудительный отказ от прибыли, переориентацию потоков и, что самое страшное для них, — потерю контроля над активами в пользу государства или смежников.

Сможет ли этот конгломерат вдруг «слиться» в едином патриотическом порыве и работать в убыток себе ради фронта? Опыт подсказывает, что крайне проблематично.
А теперь вспомните «войну с кулачеством» в начале прошлого века, к которой так любят апеллировать сторонники жесткой линии. Но между началом коллективизации и Великой Отечественной войной пролегли годы (и даже десятилетия) жесткого государственного прессинга. У нас нет этого времени. И нет той степени огосударствления экономики, которая была в СССР накануне войны. Более того, у нас нет политической воли на раскулачивание «Мельниченко» — это разрушит остатки инвестиционного климата и вызовет бегство капиталов, которое сейчас просто нечем латать.

Посему да - призывы к «суверенному альянсу» со стороны олигархов — это не план развития, а крик о сохранении статус-кво. И именно этот диссонанс должен принимать во внимание любой, кто рассматривает перспективы продолжения СВО.

Запас прочности измеряется не только условными «стволами на склада, но и готовностью частного капитала пожертвовать своей «священной коровой» — экспортной выручкой. Судя по сигналу Мельниченко, этот запас близок к нулю. Игнорировать этот экономический аргумент — значит строить планы на зыбком песке.

Ваш Юрий Долгорукий