Вот живет человек, пишет дневник про все хорошее и интересное, но тут в стране происходит переворот.

Дневник он продолжает писать, по другому уже не умеет, но никому до этого и дела нет в новых страшных обстоятельствах.

И вот через много десятилетий один из его потомков эти дневники читает и понимает, что это срез эпохи, даже двух, который будет интересен не только его семье, но и всем остальным.

В итоге из этих дневников и воспоминаний получились две очень разные книги про До и После.

«Мамона и музы. Воспоминания о купеческих семействах старой Москвы», Федор Челноков

И мебель, и платья, и меха, и чашечки, и бусы, и книги, и куча (куча!) сплетен о жизни нескольких богатых московских купеческих семей.

Они дружили или ругались, любили друг друга или презирали, хорошо учились или бросали учебу, зарабатывали деньги, копили их или кутили, ездили в Константинополь, Грецию и Италию, занимались благотворительностью, создавали коллекции, хорошие или не очень, которые потом пришлось продать, бросить или подарить новому государству.

Мне очень нравится этот язык начала 20 века. Из-за того, что многие слова уже устарели, вся речь кажется немного забавной. Хотя отношения к трагедиям многих из упомянутых в книге людей эта забавность, конечно, не меняет.

Они вместе со своими коллекциями уехали навсегда, погибли или сдались на жестокую милость советской России, о чем более подробно написано в следующей книге.

«Эмигрантские тетради. Исход», Федор Челноков

В общем жили-жили эти купцы, не тужили, а потом революция 1917 года, побег, потеря денег и членов семей.

Кораблей уплыть от войны и погромов нет, а тут еще и французы при любой возможности палки в колеса вставляют. То не дают высадиться с корабля в Константинополе, потому что могут, то беженцев лагере в Салониках унижают.

На английском корабле матросы – полуголые малайцы, которых англичане считают низшей расой и обходятся с ними как со скотом.

Потом добавился украинский вопрос, который и тогда очень сильно будоражил умы.

К тому же мешает «особенность русского характера в наклонности к ссорам». Куда соотечественники ни переберутся, везде начинаются мелкие, а иногда и крупные, склоки.

И только любовь сербов заглушает чувство новых вынужденных эмигрантов, что большие державы предали Россию.

Эта книга мне понравилась больше, чем первая, несмотря на все ее отчаяние и знание, что на родину, тем более в ту купеческую Москву, эти люди не вернутся.

Жаль, что некоторые тетради были потеряны, и всю историю Челнокова и особенно его отношение к происходящему в таких одновременно и грустных и смешных деталях мы уже не узнаем.

#Россия #нонфик