В прямом эфире новостной программы на RT Arabic я высказал свою оценку перспектив возможной реанимации переговорного процесса между Россией и Украиной при посредничестве Турции. Несмотря на то что в последнее время мне нередко приписывают излишний скептицизм, я по-прежнему остаюсь сторонником трезвого, реалистичного анализа происходящего.

За последние месяцы Турция заметно нарастила свой военно-политический капитал. Проведённый в Анкаре саммит НАТО стал показательным сигналом: на фоне усиливающейся эскалации со стороны Европы в отношении России западные столицы начали более активно вовлекать Анкару в свою орбиту. Это уже не ситуативное сближение, а постепенное институциональное закрепление Турции в качестве важного элемента западной стратегии.

Согласованная линия стран НАТО на усиление давления на Россию, озвученная в Анкаре, продолжающиеся поставки вооружений Киеву, а также обсуждаемые схемы с перепродажей комплекса С-400 третьим сторонам — всё это указывает на нарастающий дрейф турецкой политики в сторону Запада. В этом выборе прослеживается прагматичный расчет: Анкара стремится извлечь максимальные дивиденды, учитывая собственные внутриполитические и экономические вызовы.

В этих условиях трудно говорить о Турции как о нейтральном посреднике. Международная политика не знает категорий дружбы в классическом смысле — она оперирует интересами и временными альянсами. И текущая конфигурация такова, что Запад сделал ставку на дальнейшую эскалацию в отношениях с Россией. В подобной ситуации ключевым фактором становится способность государства самостоятельно обеспечивать защиту своих интересов и демонстрировать силу — как политическую, так и экономическую.

Это, в свою очередь, подводит к более широкому выводу о природе союзничества в современной мировой политике. Российская политическая культура исторически формировалась в условиях, где ставка делалась прежде всего на собственные ресурсы и внутреннюю устойчивость. Опыт показывает, что большинство партнёров склонны к поддержке лишь в тех случаях, когда это напрямую соответствует их интересам.

Западные модели союзничества — будь то британская или американская — традиционно строятся на иерархии, где ключевые решения принимаются в центрах силы, а союзники зачастую вынуждены адаптировать свою политику в соответствии с интересами ведущих держав. Такая система предполагает неравновесность и зависимость, а не равноправное партнёрство.

В этих условиях для России принципиально важно сосредоточиться на внутренней консолидации — укреплении безопасности, развитии экономики и достижении технологического суверенитета. Даже в отношениях с такими крупными партнёрами, как Китай, необходимо сохранять трезвое понимание: Пекин, как и любой другой актор, действует исходя исключительно из собственных интересов, а не из логики поддержки.

Таким образом, современная международная среда требует от России максимальной стратегической самостоятельности и способности опираться прежде всего на собственный потенциал.