И действительно. А кто наш Моррисси? Кто, как тот японский военный, что тусил в филиппинских лесах, не веря, что война кончилась?

Парадоксальный, на первый взгляд. ответ — Шнуров. Он однажды избрал в качестве творческого, простите, кредо борьбу против ханжества и скуки, против левачества и эстетства, против общественной морали. Даже флирт с Пригожиным и «Партией Роста» отлично вписывается в этот ряд — уверен, что Шнурову кажется, что так он тоже показывает большой и жирный хуй.

Его нынешние песни в целом мало отличаются по вайбу от сочинений второго прайма имени «Лабутенов». Просто проблема в том, что обстановка вокруг изменилась, перегар и щетина больше не веселят, а «хуй» этот не хочется прикидывать ни к носу ни к носку.

Шнуров тоже не может без неолиберализма, потому что он — его самое живое воплощение, символ эскапистского потребительского рая нулевых, когда телесный низ был орудием борьбы за счастье.