Смерть? Она его волновала меньше всего. Четыре года Сэм Нилл боролся с особенно хищной лимфомой — и таки ее победил, походя став философом на манер Диоклетиана. К финалу жизни он остепенился, поселился на своей новозеландской ферме, где выращивал курочек, уточек и свинок. Радовался внукам и посмеивался над «более успешными» друзьями, променявшими степенное спокойствие на бесконечные светские рауты, премьеры и прочую дребедень.

Складывается впечатление, что эта тяга к уединению — важная часть новозеландского шика, в котором успех все еще измеряется личным дзеном, а не числом посещаемых ковровых дорожек. Нилл был ярым апологетом этого особенного Kiwi lifestyle: всего уже добился, всем всё доказал, а значит можно пожить и для себя. Иногда залетал на огонек к молодым, изображая на экране сильно постаревшего Алана Гранта, но лучший жанр последних лет — замечательные фотопортреты, на которых герой нашего детства позирует на фоне своего пикапа Chevrolet Advance Design 1955 года. Седой, счастливый и без динозавров.

А вот его самая органичная роль в новозеландском стиле — маленькое камео в псевдодокументальном фильме Питера Джексона «Забытое серебро». Сэм Нилл, к тому моменту уже звезда всемирного масштаба, на все лады расхваливает талант пионера кино Колина Маккензи — человека, который всю жизнь совершал революции, но никто этого не заметил. Ему вторят тогда еще всесильный Харви Вайнштейн и кинокритик Леонард Малтин. Маккензи, разумеется, никогда не существовал, его придумали в рамках конструирования новозеландского киномифа. Питер Джексон сначала придумал своим островам национальное достояние, а потом и сам этим национальным достоянием стал.

Тогда Сэм Нилл его поддержал — вряд ли ради денег, откуда у Джексона в 1995 году были деньги? Скорее просто из патриотизма и желания подурачиться. Через несколько лет он откажется играть Элронда в его «Властелине колец». Почему? Опять-таки, Kiwi lifestyle. Нафиг надо, лучше посмотрите, какая у меня выросла капуста!